Чтение онлайн

– На что? – спросил Никита Николаевич, глядя в пол.

– А ни на что. Условий нет. Завтра, первого числа, будет тест. У вас будет тысяча пятьсот баллов. Мне ничего не надо взамен, вы просто вернетесь в город. Вас это устраивает?

Никита Николаевич облизнул пересохшие губы.

– Устраивает… Да.

– Ты, Царапин, – обратился Сергей Сергеевич к Илье. – Завтра получишь новые карты, за исключением кредитной. Кредитка у тебя своя – та, на которой полмиллиона. И вали хоть на север, хоть на юг. Устраивает? Вот и славно… И вы,

милочка.

Эльза отозвалась жалобным мычанием.

– Вам-то, я полагаю, сейчас одного хочется – от стрелки в руке избавиться. Это само собой, мы же гуманные люди. Ну, а кроме того, – обещанный Кембридж. Поедете? Поедет, куда денется, – уныло сказал он Андрею. – Так кто с тобой остался? С кем революцию делать будешь? С ними? Они уже не желают. Их уже все устраивает. С этого момента твои друзья – самые лояльные граждане Республики. Эх, Белкин… На кого ты нас променял? Меня и Гертруду. Кстати…

Он щелкнул пальцами, и один из бойцов выбежал из комнаты. Спустя минуту из коридора донеслись парные шаги: военные ботинки и легкие туфельки.

Боец появился уже без шокера, а может, это был и не тот – они все носили непроницаемые шлемы и казались похожими, как консервы в гуманитарке. Посторонившись, он пропустил вперед Гертруду.

– Здравствуй, Андрей, – кивнула она.

– Зачем ты здесь?

– Сообщить тебе одну новость. Вчера я прошла тест… Не интеллекта, другой. Эти тесты только женщины проходят. Поздравь меня, результат положительный. Или себя поздравь… это уж как решишь. Так что придумывай имя. Сроку – до февраля, как раз до зимнего праздника.

Гертруда могла и врать, но что-то Андрею подсказывало: она говорит правду.

Он расшвырял ногой коробки из-под терминалов и сел на стул. Потом растер по лицу грязь и пот и снова осмотрелся.

Вадик лежал на полу, заливая «поедающих людей» кровью. Никита Николаевич увлеченно исследовал бусинку радиомаяка. Илья переминался с ноги на ногу, однако по глазам было видно, что мысленно он находится уже не здесь, а в каких-то теплых краях. Эльза мучительно ворочалась, баюкая раненую руку.

Андрей поиграл нестреляющим пистолетом и отбросил его в сторону.

– Не думал, что буду кому-то так нужен, – задумчиво произнес он. – Кроме Барсика… кроме существа.

– Твой Барсик умер.

– Да. Барсик умер. И его скормили другому.

– Значит, так надо, – отозвался Сергей Сергеевич. – Мы все что-то едим.

– Или кого-то…

Андрей переплыл бассейн по диагонали и, поднявшись по хромированной лесенке, накинул теплый махровый халат. В зале было совсем не холодно, скорее даже жарко, но за окном творилось такое, что кожа покрывалась мурашками.

На улице второй день бушевала вьюга, и в завтрашнее прояснение Андрей верил с трудом. Разве что метеорологи расстараются, наведут в небе порядок. И пусть попробуют не навести.

Двадцать седьмого февраля на всей территории ТДР должно быть солнечно Круглые сутки, как пошутил один академик.

Андрей вытер лицо и, кинув полотенце на мраморный бордюр, со сладким стоном ухнул в виброшезлонг. Жизнь в блоке научила его ценить маленькие радости, и он их ценил. Андрей достал пальцем ноги низкую тележку на колесиках и подкатил ее к себе. Много соков и лимонада. Алкоголя он в доме не держал.

Телемонитор под высоким потолком, здоровенный «Тошиба-Рубин Электронике», сыграл тему из Вагнера, и Андрей, отыскав среди стаканов радиопульт, ткнул в кнопку.

На экране возникло псевдообъемное изображение:

Эльза, тоже в шезлонге и тоже возле бассейна, только поскромнее.

– Привет, – сказала она.

Ей явно льстило, что она вот так может поздороваться с Андреем. Просто «привет».

– Привет, – повторила Эльза. – Не отвлекаю?

– Отвлекаешь, конечно. От мыслей о тебе.

– О-о!.. У меня учащается пульс. Поздравляю с рождением сына, – улыбнулась она. – Имя уже дали?

– Нет еще. А кто протрепался?

– Илюша. Мы с ним часто видимся. Он в Гамбурге галерею открыл. Самое модное место в Европе.

– Слышал. Те картинки там тоже висят?

– Ну! Гвоздь программы.

– И как? Никто пока не вздернулся?

– Вроде нет.

– И не вздернется, – спокойно сказал Андрей. – Вадик был большим идеалистом. А что там у вас с погодой?

– В Кембридже неделю снег с дождем идет. Слякоть, противно.

– Ничего, завтра будет лучше.

– Естественно, – отозвалась Эльза. – Ко Дню Единения всегда лучше. Народная примета.

– Как учеба? Сергеич тебя в аналитический отдел прочит. Ты уж не подведи. И вот… У вас на факультете есть некая Белкина…

– Я понимаю, о ком ты. Если честно, у нее еще ветер в голове.

– Молодая… Присмотрела б ты за ней. Все-таки наставником была, у тебя опыт.

– Это можно…

Эльза опустила глаза и, помедлив, спросила:

– Вы с Гертрудой отношения оформлять не собираетесь?

– Что оформлять, если их нет?

– Да?.. Хочешь, я тоже тебе кого-нибудь рожу?

Андрей засмеялся.

– «Кабы я была царица»… О'кей, приезжай на каникулы, поработаем над этим вопросом.

– «Царица»! – фыркнула она. – Сказки читаешь?

– Рад бы, да времени нет. Приезжай, я серьезно.

– Каникулы не скоро, весной.

– Это мы уладим. Значит, завтра я тебя жду. День Единения как-никак.

Эльза кокетливо наморщила носик:

– Уломал. Тогда до завтра.

Андрей выключил монитор и, хлебнув сока, взял с пола терминал. Введя пароль, он открыл список кандидатур на внеочередной праздничный тест. Сергей Сергеевич наметил шестьдесят одного человека – разумеется, только по Москве, за остальные регионы отдувались другие. Сергеичу Андрей доверял, но список хотел проверить лично.