Чтение онлайн

Пролистав шестьдесят один отчет, он пришел к выводу, что ошибок нет, и дал указание социальной службе готовить места в Бибиреве-6, Бибиреве-12 и Ясеневе-16. Этой зимой на конвертерах не хватало рабочих рук, поэтому Андрей дописал: «всем – от 73 до 80 баллов».

Задумчиво поводив пальцем по экрану, он вернулся вконец списка. Между

гражданами ТДР Чуваевым и Чусовой он вставил гражданина Чумакова, а в графе «Отметки» указал: «особое решение». С особыми решениями никто спорить не станет, тем более – с его, Андрея Белкина, решениями. А шестьдесят один или шестьдесят два – это для Тотальной Демократической Республики не принципиально.

Андрей отложил терминал и, сняв халат, с разбега прыгнул в воду. Вынырнув, он услышал, что его опять вызывают.

– Да? – сказал он, подхватывая с бордюра полотенце.

На экране показался Никита Николаевич. От его былой немощи не осталось и следа – худенькая спинка выпрямилась, лицо порозовело, серая пакля на голове превратилась в аккуратную прическу. Никита Николаевич стал свеж и благообразен.

– Что ж ты начальство голяком встречаешь? – спросил он.

– Когда это ты был моим начальством?

– Всегда был, – удивленно вздернув брови, ответил Никита Николаевич. – Еще с тех времен, Андрюша.

– В те времена начальник у нас был один. Если помнишь.

– Бригадир? Помню, как не помнить…

– Академик, ты по делу или от скуки?

– По скучному делу Андрюшенька. Ты знаешь наши проблемы…

– У вас в Этическом Совете всегда проблемы. Хоть бы раз связался просто поболтать. На чаек зашел бы. С печеньицем.

– Чаек? Я больше коньячок… Так проблемы-то… Иващенко совсем распоясался. Он в Совете дольше всех, ну и решил, что главнее всех. Командует, людей баламутит. Если это будет продолжаться, Совет на фракции расколется. Нельзя этого допустить.

– Смутьян-ветеран… Он нам полезен. К тому же Иващенко в курсе многих вопросов,

тут праздничным тестом не обойдешься. И подоконники у него… слышь, академик? – подмигнул Андрей. – Подоконники у Иващенко не скользкие. Очень не скользкие.

– Не скользкие, так намыльте, – медленно проговорил Никита Николаевич. – А мы поможем.

– Ты настаиваешь, – уточнил Андрей.

– И не я один.

– О'кей, уладим. А что, погода завтра будет?

– Будет, куда она денется. Ты бы сам спросил. «Граждане метеорологи, вы еще не в блоке? Кстати, сколько у нас завтра градусов?» Ха-ха!.. Они тогда с ложками на улицу выйдут – снег убирать.

– Смешно…

– Ну все, Андрюша, спасибо тебе, и прости, что я так скоренько. Дел невпроворот. Да, поздравляю с сыном! – спохватился Никита Николаевич. – Имя не подобрал еще? Нет? Ну, счастливо!

Андрей посидел, глядя на погасший экран, и снова взял терминал. Вызвав документы по завтрашнему тесту, он нашел Чумакова и вычеркнул его из списка. Шестьдесят один – вполне достаточно.

Шестьдесят один, столько завтра сожрет конвертер. Сожрет и переварит.

Андрей поднялся и подошел к бронированному окну. С холма было видно почти весь город – плоский и пестрый, точно утрамбованный мусор.

За спиной у Андрея находился мраморный бассейн, виброшезлонг и ассортимент натуральных соков – то, чего он не имел в блоке. А также мощный терминал, квартира в десять комнат и карта с неограниченным кредитом. За его спиной стоял Этический Совет, а значит, и Республика. Но впереди…

Впереди, на равнине, расстилался чудовищно знакомый пейзаж. Издали дома напоминали коробочки с цветными этикетками – припорошенные снегом, ждущие переработки.

Метель понемногу стихала. К утру тучи разбегутся и над Тотальной Демократической Республикой засияет солнце. Завтра на всем конвертере обещали хорошую погоду.