Загон
Шрифт:
Дверь треснула и отвалилась набок, Андрей упал на одно колено и направил ствол вперед. Еще не разглядев, что там, в прихожей, он заорал:
– Все легли-и!!
В квартире раздался мягкий стук локтей – люди укладывались на пол. Когда последнее тело приняло горизонтальное положение, воцарилась могильная тишина. Потом из-за косо повисшей двери сказали:
– Белкин… Ты, что ли?
– Профессор?!
– Ну я, я. Давно не виделись?
– А я вас… письмецо ваше получил. Думал, уж все…
– У тебя терминал?!
Никита Николаевич
– Вот, молодец, Андрюшенька!
– Вы живы?..
– Глупый вопрос, согласись. – Профессор принял у него сверток и тут же начал разворачивать.
Изнутри послышался шорох – люди вставали и отряхивались.
– Чужих нет? – спросил Андрей, заходя внутрь.
– Откуда? Мы вдвоем пришли. Я и дружок твой… Да погоди ты, погоди! – крикнул профессора но Андрей уже ворвался в комнату.
Забыв про пистолет, он сшиб Илью с ног. Тот налетел на стул и вместе со стулом опрокинулся назад. Не давая Илье опомниться, Андрей ударил его носком в пах. Повторив, уже по пальцам, он наступил ему на горло и направил ствол в лицо.
Илья инстинктивно закрылся ладонью. Он был так противен, что Андрей его мог бы убить за одно только это.
– Не стреляй!! – рявкнул Никита Николаевич. – Не стреляй, он с нами!.
– С вами?!
– Не с «вами», а с «нами». Со всеми нами, и с тобой тоже.
Эльза, ошеломленная таким натиском, мелко закивала. Вадик, выдвигаясь из-за ее спины, жестами подтвердил: «с нами».
– Не чуди, – сказал профессор. – Отпусти человека, нас и так мало.
– Он же из «неотложки»!
– Это ничего. Мы всем рады.
– Был, был… – прохрипел из-под подошвы Илья. – Был в «неотложке». Раньше. Черт!.. Да сойди ты с меня!
– Не понимаю… – молвил Андрей, но ботинок убрал.
– Если я еще жив, то исключительно благодаря ему, – сказал Никита Николаевич.
Андрей с сомнением посмотрел на Царапина.
– И ты тоже, – проворчал Илья. – Благодаря мне… Часы видишь? – Он потряс массивным браслетом. – Мне только кнопку нажать. Я бы успел, даже с отбитыми яйцами.
– И сюда мы пришли, потому что это единственное место, где тебя не ищут, – добавил профессор. – Раз Илью к тебе послали без поддержки и без оружия, значит, не верят, что ты у себя. Значит, именно здесь ты и находишься. Но, кроме нас, этого пока никто не понял. А Илья при мне с начальством связывался, докладывал, что здесь пусто.
– Докладывал, – поддержала Эльза.
– Когда это было?
– Давно. Если что не так, они бы уже приехали, – сказал Никита Николаевич. – Тебя самого-то где носило?
– На конвертер ходил, к Белкину. К тому, дознавателю.
– Иван Петрович на конвертере? Что он там забыл?.. А-а-а!.. – догадался профессор. – Вот оно что… Праздничный тест? Нашего полку прибыло.
– Убыло, – возразил Андрей. – Дознавателя Белкина больше нет.
– Что, сломался?
– Да… вроде того. В общем, на Ивана Петровича не рассчитывайте.
Он убрал пистолет и, протянув Илье руку, помог ему встать.
– Озверел
– Это тебе за ту драку в лесу. С тобой они, конечно, спектакль устроили, а меня-то всерьез лупили.
– Тогда был уговор – святые места не трогать. А ты?.. Мне теперь месяц сметану с орехами жрать!
– У нас есть суп, – напомнила Эльза. – Из мяса амфибий.
Секунду все молчали, затем дружно расхохотались.
– Вы ешьте, а я поработаю, – сказал Никита Николаевич. – Все равно на пяти метрах не усядемся.
– Он счетчик чинит, – пояснил Вадик. – Чтоб электричество было.
– Никита Николаевич, у меня все исправно. Лимит закончился.
– Как закончился, так и начнется, – ответил профессор, шутливо грозя отверткой. – Давно надо было сделать, не пришлось бы экономить. Подкрепитесь как следует, у меня к вам еще поручение.
– Поручение?
– Ну, просьба. Ты письмо мое читал? Разжевывать нужно, или сам уже допер?
– Про «акцию»? Не допер, – признался Андрей.
– Иди, кушай, – буркнул Никита Николаевич. Табуреток на кухне было всего две, поэтому Илья с Андреем ели стоя. Сердобольная Эльза несколько раз предлагала Царапину сесть – пока тот не сказал напрямую, что сидеть с такой травмой еще хуже.
– Вкусно, – похвалил Андрей, отставляя тарелку в сторону.
– Добавки?.. Супа еще много.
– Н-нет, спасибо.
– А мне налей, – сказал Вадик. – Мне сил набираться… полотна таскать. Я прикинул – ходок восемь, не меньше.
– Куда таскать?
– Сюда. Сейчас электричество наладят, а ты как раз терминал приволок.
– Ну и что?
– Он картины свои хочет в Сеть запустить, – сказал Илья. – С Сетью ему и выставка не потребуется. Разошлет в режиме почты по всем адресам.
– Не по всем, конечно, – засмущался Вадик. – Их, адресов, много. Но сколько успеем – отправим.
– Ты думаешь, профессор курочит счетчик ради твоего вернисажа? – хмыкнул Илья.
– А что за вернисаж? – встрепенулась Эльза. – Я не в курсе.
– Вадик – гениальный художник, – торжественно произнес Андрей. – Давай, поведай Эльзе о своей творческой программе.
Вадик покраснел от удовольствия и объявил:
– Программа простая. Доказать людям, что они… как бы… К присутствующим это не относится! – торопливо оговорился он. – Доказать людям, что они твари. И мрази. Все до единого…
– Продолжай, Вадик, – улыбнулся Андрей.
– Чего там… Мои картины показывают людям их суть. В идеале нормальный человек должен покончить с собой – не для того, чтобы совершить крутой поступок, а потому, что… ну, жить-то, если честно, незачем.
– А сам? – спросила Эльза. – Сам зачем живешь?
Вадик многозначительно улыбнулся и с нескрываемым пафосом закатал левый рукав. Все предплечье, от запястья до локтя, было покрыто тонкими белыми линиями. Шрамы шли строго параллельно – видимо, вскрывая вены, Вадик не забывал и об эстетической стороне дела.