Чтение онлайн

– Ну и куда мы едем?

– Только не в Гамбург, – усмехнулась она. – Ко мне, конечно.

– Я не хочу.

– Ой, не будь таким киселем! – капризно протянула Гертруда.

– В носках? – спросил Андрей.

– Что?..

– «Не будь киселем в носках». Ты это хотела сказать? Я все не мог вспомнить, где я твой голос слышал. Тогда, вечером. В кустах.

– Да, это была неудачная попытка, – спокойно сказала Гертруда.

– Меня ведь предупреждали…

– О чем же?

– Что появится

незнакомка, и…

– Надеюсь, прекрасная? – вставила она.

– Да. Профессор был прав.

– Спасибо. И что дальше?

– Ничего. – Андрей испытующе посмотрел на Гертруду и невольно залюбовался ее профилем. – Ничего хорошего.

– Тебе удобно? – невпопад спросила она. – Сиденье удобное?

Андрей поворочался – упругие сегменты кресла неизменно оказывались на нужном месте.

– Мне не с чем сравнить.

– Можешь сравнить с пластиковым стулом в Бибиреве-6, – сказала Гертруда. – Ошибается твой профессор. Ничего хорошего у тебя не было раньше.

– А теперь пойдет не жизнь, а сметана, – догадался он. – Я выиграл в лотерею? Не помню, чтобы покупал билеты.

– Билетик тебе родители подарили – в тот момент, когда твой папа в твою маму… все, все, не буду. Я знаю, как трепетно черы относятся к родственникам. Неизвестно, правда, почему. Они вас помнят? Они о вас заботятся?

– Еще раз тронешь моих родственников, и у тебя на носу будет не одна горбинка, а две. Или все-таки одна, но большая.

Гертруда резко остановила машину и, положив локоть на спинку, повернулась к Андрею. – Ты же культурный человек, гамлетов читаешь… Ты чего такой злой?

– Извини, – тихо сказал он. – У меня Барсик умер.

– Соболезную.

– А ты это умеешь?

– Уметь – не значит демонстрировать, верно? Надо быть менее проницаемым и не рисовать на лице все, что чувствуешь. Это первое, к чему тебе придется привыкнуть. В городе живут по-другому.

– Мне-то что? Я в блоке…

– В блок ты больше не вернешься.

– Это почему же?

– Потому, что ты не чер. Ты никогда не был чером, Белкин.

Автомобиль стоял у самой обочины. В сантиметре от окна качнулась потревоженная ветка, и на капот. вспорхнула маленькая птичка с пестрым хвостом. За узкой лесопосадкой с лязгом пронеслась линейка…

Андрей все сидел, оцепенело глядя на переднюю панель. Странно, но радости он не испытывал.

Тридцать два года в окраинных блоках. Тридцать два года – продукты из гуманитарки, одежда из гуманитарки, электричество и вода по лимиту… Вся жизнь за счет государства. Бесплатная, никчемная, напрасная. Жизнь среди черов. Кто же он, если не чер?

– Продолжай про билетик, – попросил Андрей. – Про счастливый.

Гертруда запустила ему пальцы в загривок и поцеловала в щеку.

– Ты когда-нибудь причесываешься?

– Когда стригусь, а что?

– Значит,

пора подстричься. Кстати, и переодеться. Не будет же весь город изображать, что не замечает.

Она легонько тронула руль, и машина с заносом вылетела на дорогу.

– Тебя долго искали и очень долго проверяли, – сказала Гертруда. – Так что можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь…

– И не удивляешься?

– Учусь быть непроницаемым.

– А-а… Быстро учишься, молодец.

– Сколько же ты получаешь?

– Такие вопросы у нас не задают.

– Урок номер два, да? Понятно, – сказал Андрей. – Нет, мне интересно, сколько все это стоит. Квартира, машина. Платьица всякие красивые. Что надо делать, чтобы так жить? Кем я у вас буду работать? В центре освободилась вакансия дворника?

– Работать ты не будешь, у тебя для этого слишком высокий статус. Работать приходится таким, как я. У кого от двухсот до тысячи баллов.

– Соболезную! – театрально развел руками Андрей. – У меня-то и подавно – семьдесят пять.

– Гораздо больше, – возразила она. – Немногие могут похвастаться таким интеллектом.

Андрей засмотрелся на приближающийся город и не сразу уловил смысл сказанного.

– О чем ты?.. – молвил он, не решаясь повернуться к Гертруде. – У меня семьдесят пять, даже для конвертера маловато.

– Мы все проходим три контроля.

– Это известно. Мне Эльза Васильевна говорила. То есть Эльза, наставница. Сам я не помню, меня до второго не допустили. И так все ясно было. Уже в пять лет.

– Процентов на девяносто бывает ясно, – кивнула она. – Основные свойства личности в пять лет уже сформированы. Потом остается определить второстепенное – склонности, способности.

– Второстепенное?!

– Второстепенное, – подтвердила Гертруда. – И еще кое-что. Насколько человек со своими талантами окажется полезен обществу.

– Значит, все эти годы я со своими талантами… – начал Андрей.

– Да, – сказала она.

– А теперь, значит…

– Да.

– И кто же это решает? Насчет пользы? – сдавленно проговорил Андрей.

– Не заводись, не надо. Наша роль сравнима с ролью рядового оператора. Мы делаем то, что от нас требуется, – не больше и не меньше.

– И ты – один из них, из этих операторов? Нашего общего конвертера… Но я все равно не понимаю. Я каждый месяц прохожу тест…

– Нет, – покачала головой Гертруда. – Это не тест интеллекта, это фикция. Автомат по сетчатке распознает твою личность и отсылает запрос в координационный центр. А там уже готов результат – на тебя и таких, как ты. Независимо от вашего реального статуса. Вам просто накидывают пару-тройку баллов. Или, наоборот, отнимают. Разницы-то нет. Главное, чтобы ИС не превышал ста пятидесяти.