Чтение онлайн

— Но зачем ему это?

— Ещё какому ему! Всё делалось под прикрытием благотворительного фонда "Особый ребёнок", созданного специально для этой цели. Для потенциальных жертвователей имеется свой номер счета в банке, угадай с трёх раз, в каком? Идёт реклама по радио, ты что, радио не слушаешь? Не все родители могут забрать ребёнка в семью или сразу найти ему новое медучреждение. О причинах ты знаешь лучше меня. А тут, пожалуйста, реальная помощь. Те, кто смог или нуждался в деньгах — забрали детей, те, кто нет — доверились со спокойной совестью "Счастливому детству". Всё ещё верим в добрых дядей и волшебников…

Инна

поёжилась, а ведь он прав: вон у Диньки-толстячка есть мама, двое братьев и парализованная бабушка. Они и доверились…

Просочившиеся под козырёк капли юркнули за воротник, заставив вздрогнуть.

— Да, Иней-джан, фонд подстраховался помимо вас в Зареченской школе-интернате для незрячих детей и Шелопатинском приюте для глухонемых. Под благовидным предлогом, разумеется. Другое дело — зачем. Я думаю, затем, чтобы вновь собрать сирот под одной крышей и получить официальную власть над ними. Затем, чтобы манипулировать жизнями, обреченными на вечную зависимость от тебя, затем чтобы… ну?!

— Испытывать на них лекарства?..

В глазах у Инны потемнело, исчез мельтешащий в капели свет фонарей, забрал с собой воздух. Осталась только ошеломляющая догадка.

— Пойдём, купим пряников, мне нравятся ваши треугольные пряники с повидловой начинкой. Будем пить чай и ни слова не скажем двум милым женщинам, которые устали нас ждать, — Эмиль гладил её по голове, а она тихонько выплывала из тёмной пустоты. Так бывает, когда одна часть тебя ещё боится поверить, а другая уже смирилась с неизбежным.

— И в милицию тебе звонить не стоит, без доказательств это похоже на бред сумасшедшей. Да и милиционер твой ищет совсем не это, очнись, Иней-джан! Он ищет там людей, пропавших без вести. Не знаю, связаны они с нашей историей или так уж всё переплелось? Эй, девушка, посмотри на меня! — он поднял её голову за подбородок и заглянул в глаза. Но ничего в них не увидел. — Давай всё бросим и уедем туда, где тепло? Только скажи, и я мигом увезу тебя отсюда!

Бескровные губы растянулись в стороны наподобие улыбки:

— Нет. Ты же знаешь… я не могу…

37.

Попрощались они скромно, не успев попить чаю с полуночными пряниками. На пороге их встретила Света, застёгнутая на все пуговицы и подпоясанная широким кушаком. Узел покоился под грудью, вздыбленный короткими кушаковыми рожками. Инна растерялась:

— Что случилось?

Оказалось, пока они с Эмилем отсутствовали, позвонила дежурная медсестра из терапии и сообщила о приступе эпилепсии у Люси Манеевой. Ослабшая от судорог девочка звала маму Свету и отказывалась спать. По словам сестрички, её настойчивость мешала усвоению лекарств, и поэтому категорически требовалось Светино присутствие.

— Давно уже такого не было, полгода точно! Бедная Люська, как вспомню эти страшные конвульсии… я-то думала, что она почти поправилась… двенадцать лет, и большой-то не назовёшь, а держали втроём — ноги, руки и голову… на полу… потом тяжелеет — не поднять… и ничего непомнит… тётя Нюша караулила всегда, чтоб, не дай бог, себя не изуродовала падая… О господи! — Светлана ходила по квартире и бормотала себе под нос, вконец измусолив потными дрожащими руками рожки под грудью.

Ляля торговалась по телефону с таксопарком:

— Да срочно нам, женщина! Несчастный случай у нас, а вы про перерыв мне талдычите. Экстренный

случай, повторяю вам! Да, знаю, что все так говорят, но я вас не обманываю, и вообще, знаете что? Если через пять, максимум — десять минут машины не будет, я пропесочу вас в утренних новостях!!

Она с душой бросила трубку, тут же отскочившую от рычага и полетевшую на пол растягивая скрученный провод.

— Ай, блин, ну всё не слава богу! Перерыв у них с двенадцати до часу, — она сделала вдох-выдох и уже спокойней водрузила пластмассовую беглянку на место. — Где вы шляетесь? — переключилась на вошедших. — Что стоите, как в воду опущенные? У нас тут такое, а вы… Что купили хоть? Пряники? Кидайте в сумку — мы туда из холодильника всё выгребли подчистую, все, что более-менее съедобно. Ты зря разделся, — сорвала с вешалки мокрый замшевый пиджак и протянула Эмилю. — Поедем Свету провожать, потом домой… Светочка, вы тёплую кофту прихватите, в больнице ночью холодно.

Эмиль настиг Инну в ванной. Порывисто обнял, тесно прижался виском к виску:

— Я позвоню тебе из Москвы, Иней-джан, ладно? Прошу, пожалуйста, ничего не предпринимай одна — навлечёшь на себя беду… Счет твоего фонда я думаю открыть в здешнем сберегательном банке, так надёжней, на всякий случай подстрахуюсь за границей — где-нибудь в сердце Европы. На это уйдёт неделя-две, не больше. Иней-джан, — он коснулся губами её пульсирующей на виске голубой венки, — слово дай, что будешь молодцом, прошу тебя!

Она кивнула и слабо улыбнулась, силы на эмоции и всплески души иссякли.

Никто больше не обратил внимания на притихшую Инну. Только Саша. Он представил её сказочной царевной, заколдованной дождём. Попытался расколдовать, поднявшись на цыпочки и чмокнув в бледную щёку — не расколдовалась. Срочно нужен настоящий принц, где он бродит?

А ненавистный дождь злорадно капал за окном, подыскивая новую жертву.

38.

Заснуть не получалось, одолевали мысли. Они распирали голову, одна ужасней другой. Инна закрыла глаза и упёрлась в два горящих желтых круга с рваными краями. Тут же открыла глаза и поняла, что это всего лишь негатив её собственных зрачков, сфокуссированный внутренним взглядом. Решила отвлечься воспоминаниями о чём-нибудь приятном и сразу оказалась на ржаво-коричневом причале. Тёплые волны лизали серую гальку и худые девчоночьи ноги, покалывая места, расцарапанные в кровь от комариных укусов. В ноздри хлынул солоновато-пряный запах тухлой рыбы и сладкий медовый — отцветающей акации. Привычные в средней полосе низкорослые кустики здесь обгоняли ростом деревья, густо переплетаясь ветвями. Половина бело-желтых цветков осыпалась, обнажив набухшие стручки свистулек, половина источала дурманящий аромат…

Чтобы усилить возникшие образы, Инна не поленилась выбраться из постели, напустить в голубую эмалированную ванну воду, щедро полив её цветочной пенкой. Скинув рубашку, она погрузилась в тёплую пушистую влагу и зажмурилась. Пена шипела, щекоча нос лопающимися пузырьками, а искусственный прибой от малейшего движения тела набегал на острый подбородок, выступающий над поверхностью как отвесная скала. Какое блаженство…

Итак, память перенесла её в Крым, счастливое непорочное время начала студенчества. Закончен первый курс, удачно пройдена фольклорная практика. Июль. Стройотряд. Вожделенная здравница страны.