За миг до тебя
Шрифт:
Инна кивнула.
— Я выяснил название конторы, сливающей деньги в ваш банк. Это фармакологическая фирма, основанная в Малазии, имеющая филиалы в Европе и Латинской Америке. На первый взгляд, там всё чисто — выпускают лекарства, лицензии — не придерёшься. Попутно работают над вакцинами от очень популярных нынче зараз: СПИДа, сибирской язвы, рака. Но был у них один прокол, малюсенький такой, во Франции, когда умер онко-больной, которому вводили новую вакцину, апробированную на животных. Их тогда закрыли с треском и объявили вне закона. Улавливаешь суть?
— Нет.
— Я не о том, — Эмиль увидел пустую остановку автобуса и потянул Инну под козырёк. — Осторожность — да, согласен, но французским законникам удалось доказать, что пациента не лечили, на нём проводили испытания лекарства, прежде чем выкинуть его на рынок как панацею. Если б опыт увенчался успехом — этот акт неслыханной "гуманности" принёс бы хозяевам баснословные барыши…
Он распахнул пиджак и привлёк её к себе, согревая дыханием.
— Эмиль, в нашей стране народ готов отдать последнее даже за мечту об исцелении близкого человека!
— Вот. Ты сама назвала причину, по которой "Фармакомед инкорпорейшен" решила проводить дальнейшую апробацию своих лекарств здесь. Ума хватило затеряться на периферии и, если б ты не дёргалась в поисках правды, со временем мир получил бы новую сыворотку от… ну допустим, от раковых опухолей в запущенной стадии.
— Не понимаю, — Инна вдруг тоже перешла на шепот, — я что, сорвала кому-то открытие?
— Вот именно, и я о том же. Причем, как считают эти первооткрыватели, спасители мира, за ногу бы их да об стену, — открытие уже состоялось. Необходимы всего лишь один-два десятка человеческих жизней, чтобы подтвердить его. Не слишком большая цена ради спасения человечества…
Инна, оторвавшись от него, резко крутанулась на каблуках, точно центрифуга, загоняя информацию в сердцевину сознания. По Эмилевым словам получалось, что банк "Геракл" организовал для некоей фирмы подпольную лабораторию, где на людях проверяется действие лекарственных препаратов. Ничего невозможного в этом нет, когда практикуются ложные диагнозы, нелегальная трансплантация органов. Неясно другое: своими статьями и поисками правды в чреслах бюрократической машины она никак не могла задеть интерес банка в этом "медицинском" вопросе. Если только…
— Постой, — снова ринувшись в его тепло, Инна невольно повысила голос, — территория! Они боролись за территорию. Ну да, конечно, гостинница, мини-аэропорт, бассейн для отвода глаз, а лаборатория может находиться внизу — там, где вчера нашли странный бункер. Очень удобно! Я права?
Как оказывается всё просто! Надо непременно сообщить Сане Цепкину, это быстрей продвинет его расследование, и даже в какой-то мере объяснит пропажу людей — неужели над ними проводились опыты? О боже! Прямо под землёй, утоптанной десятками детских ножек! Но почему же…
— Но почему эти люди так рисковали, Эмиль? Никак не пойму, место уж больно людное.
Он отвёл глаза. Долго
— Иней-джан, то, что я тебе скажу слишком страшно и больно. В это трудно поверить… Ты должна была проходить в институте философию, и слышала, конечно, о "мальтузианстве"? — он начал издалека, так видно ему было легче. — Помнишь, некий Томас Роберт Мальтус вывел прямую зависимость между темпами прироста населения и развитием средств производства. Он научно доказал самому себе и своим сторонникам, что переизбыток людей на земном шаре вредит их благосостоянию…
Она кивнула, лязгнув зубами:
— Его последователем был Гитлер, фильтрующий нации в концлагерях…
— Да. И нынешние мальтузианцы оправдывают профилактические чистки в обществе подобными теориями.
— Всё равно, не понимаю, к чему ты клонишь.
— К тому, что основной производитель благ — сильнейший, а слабый тормозит, плетясь в хвосте и отнимая часть этих благ. Поэтому его не жалко и даже необходимо вывести. Как моль.
— Всё! — Инна нетерпеливо топнула ногой. — Я замёрзла. Или ты говоришь человеческим языком, или мы идём домой греться и звонить лейтенанту Бестынцеву!!
— Не будем мы звонить твоему лейтенанту, то, что я пытаюсь сказать — недоказуемо. И опасно — слишком много чинуш рискуют шкурой, а философские изыскания вряд ли послужат доказательством в суде. Я долго размышлял над твоим рассказом и тем, что удалось добыть самому, и понял, что идея заселить интернат больными детьми исходит не от здравотдела, и не от отдела образования. Мысль эту претворили в жизнь бывшие хозяева дачи, не перебивай! Они, кстати, ими и не переставали быть…
В памяти Инны возник Геральд Владимирович, напрямую заявивший о правах на землю своих представителей. Как он выразился? "Де-факто". И дело за малым…
— Вы зря тогда запаниковали, детей никто не собирался выселять. Ну, персонал бы сократили, ввели своих людей в штат. Ты вспомни, разрешение пресловутой комиссии ещё не получено, а они уже возводят новый забор — дело наверху давно решенное и банком проплаченное…
— Да-да, я помню, но где логика в том, что "проплачены" родители доброй половины детей? Ты же настаиваешь, что их не собирались гнать. Зачем платить в таком случае?
Ещё не зная ответа, она испугалась — на бледном лице Эмиля не было ни капли сомнения:
— Я видел эти бланки у Ляли и видел то, чего не заметила она: условий было не одно, а несколько. Например, банк обязался материально поддержать ребёнка, предоставив ему кров и хлеб, если родители наделят его таковыми полномочиями. В письменном виде, конечно. И самое главное, денег в таком случае они сами не получат. Всяческие корыстные притязания исключаются подписью.
— И ты хочешь сказать, что Лялька этот абзац проглядела? Никогда не поверю!
— Ты права, она чуть не расплакалась от умиления — какая трогательная забота о детках. Там ещё так витиевато и путанно всё расписано…