Чтение онлайн

— А ну давай сюда лицо, — приказывает Паше, и тот с легким недоверием оглядывает содержимое тарелки. Она легкими движениями протирает его кровоподтеки и прижимает снадобье на несколько секунд прямо к ране.

— А теперь спину давай. Да-да, я чувствую что у тебя там творится.

Паша меняет смутившееся лицо, послушно задирает футболку на спине. Взгляд Вари падает на синие и фиолетовые гематомы, глубокие борозды и рассечения с запекшейся кровью.

— У-у-у, не хорошо! Ну и вляпались же вы, — говорит Адель и поспешно вытирает раны на худой,

почти мальчишеской, спине.

Варе становится больно смотреть, как растворяется засохшая кровь и появляется новая, на месте корочек. Она отворачивается и старается себя отвлечь. Вспоминает, на чем у них остановился разговор.

— А кто за нами будет следить, шабаш?

— Нет, охотники.

— Кто? — холодно переспрашивает Паша и слегка шипит от задетой глубокой раны.

— Охотники — это, так сказать, служба людей, отслеживающая неугодных ведьм, и не только. Нечистью они тоже занимаются, если нужно. Как я говорила, ведьмы многое себе позволяют, а охотники — вершители правосудия от лица людей. В общем-то, это борьба двух лагерей скорее за власть, чем за справедливость.

— Зачем мы им тогда можем понадобиться?

— Великий тайный закон. Ведьмам нельзя обнародовать свое существование. Те, кто открыто пользуется своими силами или те, кто использует их во вред людям, попадают под суд. Хотя до суда, честно сказать, доходит редко. Ведьм убивают, а чтобы не возникало вопросов, подстраивают смерти под несчастные случаи или самоубийства. Такие убийства легко оправдать, как оказание сопротивления при попытке задержания, самозащита, сами понимаете, никто даже не спрашивает. В этом деле они ювелиры. Так что, моя дорогая, будь аккуратнее, никаких открытых манипуляций, и уж тем более вреда людскому роду.

Адель заканчивает с изувеченной спиной Паши и присаживается к Варе, обмывает зельем ее замороженное лицо.

Внутри у Вари сжимается ледяной комок.

«Ты уже совсем взрослая. Так не похожа на свою мать. Ну ничего, так только лучше». Увеличивающаяся с каждой секундой лужа крови, пустые глаза и мрак внутри них.

Боль мечется по вискам воспоминаниями. Впервые за продолжительное время Варя ощущает опасность и страх так явственно. Светлая кожа теряет цвет, руки немеют и чешутся.

«Неважно. Я уже здесь, никто никогда не узнает о том, что я сделала».

Адель и Паша о чем-то оживленно беседуют и их голоса смешиваются в один поток. Вдруг горячая рука касается плеча, Варя отвлекается от панических мыслей.

— А?

— Опять оглохла?

— Да-да.

— О чем задумалась?

— Да так, ни о чем.

Варя оборачивается вокруг себя и не находит Адель. Миска оставлена на столе вместе с платочком.

— Пошли, — говорит Паша, направляясь в узкий коридор.

— Куда? — ошарашенно спрашивает Варя, следуя за ним.

— Проверять твою профпригодность.

Адель ожидает у ворот во второй двор, раскрыв калитку на распашку и поглаживая собачку, рвущуюся к ней на руки.

— Шевелитесь быстрее! — подгоняет она.

Два маленьких

сарайчика сплетаются с курятником и навесом. Хозяйственные инструменты беспорядочно разбросаны, и рябые курочки не стесняются грести вокруг них своими лапами. Семейство гусей пьют воду у большого корыта, а выводок утят гуляет в зеленой траве. Рядом с кормушкой из разрезанной покрышки установлена старая деревянная прялка, ее колесо крутится от дуновения ветра. Пшено вперемешку с зерном хрустят и перекатываются под ногами. Маленький уютный двор живет активной здоровой жизнью, какой порой не хватает людям.

За следующей калиткой ютятся грядки с луком и зеленью, где-то кустами можно заметить ботву кудрявой моркови, еще совсем молодые качаны капусты и конечно плотные ряды картошки. Совсем близко, словно по задумке, посажаны полевые цветы. Вокруг них кружит рой пчел ос и стрекоз.

— Что ж, это место подойдет! — довольно произносит Адель.

Они останавливаются далеко за двором, в поле, у старой, почти иссохшей ивы.

— Жарковато тут, — жалуется Чернов, вытирая со лба пот.

— Зато кур мне не перепугаете, — холодно отвечает Адель.

— Так, и что я должна делать?

— Становись вот сюда, ближе к дереву. А ты, дорогой, отойди подальше, — Паша задним ходом отдаляется от них, — да, туда, достаточно. Так, Варя, тебе нужно почувствовать в себе силу и направить ее. Так же, как ты управляешь своими пальцами.

— Знаете, они не всегда меня слушаются.

— Сила выходит как поток, ей нужно научиться управлять. Это как кран. Ты включаешь его и поток льется, выключаешь, прерываешь поток, меняешь его температуру, меняешь соотношение горячего и холодного, понимаешь? Сейчас день, так что будет сложно. Была бы у нас в распоряжении ночь, было бы проще. В любом случае, ты должна хотя бы прочувствовать этот поток.

Варя встречается взглядом со скептически настроенным Черновым.

— Закрой глаза и обрати взор внутрь себя. Посмотри, какие там цвета, какие образы у тебя ассоциируются с твоим внутренним миром сейчас. Старайся ни о чем не думать, только созерцать свое нутро. Расслабься, тебе может понадобиться на это время.

Варя закрывает глаза. Тьма приходит не сразу, лишь через какое-то время. Во тьме она старается прислушаться к звукам. Никаких образов, цветов, даже шума. Проходит время, и еще, и еще. Кажется она бродит во тьме уже так давно, что затекают ноги.

«Может быть, внутри я пуста?»

— Не могу. Я ничего не нахожу, — устало произносит она наконец.

— Не торопись. Возможно, там будут тревоги, страхи, навязчивые мысли. Обходи их, и ищи свою суть.

— Я… тут пусто… нечего искать.

— Перестать бояться себя! Прими себя, и тебе откроется суть.

Варя слышит внутри себя отголоски ее слов и продолжает идти.

«Бояться себя».

«Я не боюсь…»

Варя закрывает глаза внутри себя, на секунду ныряет с головой куда-то глубоко и тьма становится гуще. Она открывает глаза внутри своей тьмы.