Чтение онлайн

Хлопушку нужно искать среди других инструментов, более подходящих к бабушкиным рукам. Варвара по памяти находит на стене рубильник, напоминающий скорее железный сейф с несколькими синими и красными вентилями, без опасений она выкручивает каждый, и всюду зажигается свет от желтых тусклых и пыльных ламп. Напротив мастерского стола слегка развивается штора, за ней еще одна комната, наполненная паутиной и грудой железа. Голые деревянные стены бросаются в глаза из-за отсутствия высоких полок. Ухоженные и упорядоченные лопаты, грабли, секаторы, вилы и даже коса, как на выставке, стоят строем. Тут же на старом столе выставлены начищенные горшки, ведра и лейки. В одном из высоких горшков на столе торчат секаторы, ножницы, валики разных

размеров и форм, шпатели и толстые спицы, среди которых прячутся искомые хлопушки. Варвара, старясь не свалить переполненный горшок, медленно вытаскивает хлопушки и уходит. Перед тем, как выйти, замечает еще одну дверь. Она приоткрывает ее, и на один из старых кроссовок высыпается струйка зерна. Варваре даже кажется, что краем глаза она улавливает мышиный хвост прямо в углу.

Бабушка ждет, сидя на лавочке у летней кухни. Кухня она, конечно, летняя, но пользуется Татьяна Родионовна ей очень редко, в основном для хранения многочисленных банок и заготовок в погребе.

— Принесла? Ну слава Богу, а то я уже думала ты там потерялась или шкаф на тебя упал! Бери пластмассовую, она полегче будет.

Варя послушно отдает металлическую хлопушку бабуле.

— Ну что, начнем выбивать? — неуверенно звучит Варя.

— Ну не гладить же его, давай размахивайся и бей как следует, только не дыши этой пылью. На вот, платком лицо себе обвяжи.

Татьяна Родионовна протягивает Варе белый хлопчато-бумажный платок, какой часто носит на своей седой голове, а сама завязывает на себе такой же красный.

Сильно замахиваясь, они вдвоем, как по команде, бьют по ковру, и клубы серой и коричневой пыли льются из него потоками, как бушующей рекой. Уже через каких-то двадцать минут усиленных стараний ковер становится заметно приятнее глазу.

— Так, ну все, уже лучше. Давай его стаскивать и за летнюю кухню понесли к запорожику, — командует бабуля, стаскивая на себя ковер. Варя мельтешит, кидает хлопушку на траву и бросается помогать. Бабушка нагружает ковер на свои широкие плечи и несет через сад. Варя очень старается не наступить на очередную клумбу или растущую ягоду. И вот уже перед ними старый скрюченный дедушкин запорожец. Где-то сто лет тому назад он должен был быть белым, но сейчас он серый, коричневый и ржавый. Тем не менее, стоит он все еще на всех своих четырех колесах, и если верить Татьяне Родионовне, то его можно починить, и он точно еще поедет, а что еще ему нужно, кроме колес.

— Значит, давай сначала помой перед, потом клади на него ковер. Потом возьмешь под раковиной в ванной «Триалон» и им три. Давай приступай, скоро уже солнце сядет, а ты по колено в воде.

— Принято!

Варвара радостным шагом идет за ведром в сарай, потом в ванной набирает воду и бодро выбирает банки с моющими средствами. К черту усталость, она уже так близка к цели!

Еще несколько часов Варвара неустанно трудится, выливает на машину ведра воды, оттирает слои налетевшей от дождей грязи и даже защищается от насекомых. Сама она теперь вся мокрая не то от воды, не то от пота. По плану после мытья машины Варвара приступает к самому главному на сегодня — ковру. И так проходит весь ее остаток дня. Можно было остановиться и отложить на завтра, дать рукам отдохнуть, но Варя стоит на своем и моет до тех пор, пока с ковра не льется чистая вода.

К концу дня она так сильно устает, что чуть не засыпает в теплой воде в ванной, а оттуда торопится скорее в постель, не поужинав. Очень быстро, еще сводящие судорогой мышцы от напряжения расслабляются, тени вокруг расширяются и вот ее освещают только появившиеся на небе звезды. Еще мгновение и она погружается в темноту, без звуков, без мыслей, без чувств.

***

Тень от листочков с дерева падает на Варины руки и лицо, защищая от испепеляющего кожу света. Водная гладь отражает солнечных зайчиков. Медленный приток воды будоражит течение почти стоячей воды. Таких озер огромное

множество среди густого леса, как истоков, притоков и устьев, сетью пронизывающих его, словно сосуды живого человека. Иногда они заглядывают на территорию людских поселений, и те с радостью обустраивают их дикость на свой лад, засыпают песком, выстраивают мостики и тарзанки.

Ее двоюродная сестра с кем-то спорит возле воды. Варя не хочет сегодня купаться, как и всегда. Плавать она так и не научилась. Темная вода в чужом и холодном озере пугает ее, как бы все не кричали про «парное молоко».

К берегу из воды выплывает чье-то тело. В целом, выплывающее тело больше похоже на ужа: худое, костлявое, бледное, с черными как смоль волосами, мокрыми и плотно приклеенными к его узкой голове. Медленно выплывает лицо, щедро усыпанное прыщами.

«Если бы у меня была возможность не быть подростком, я бы не становилась подростком».

Варя вглядывается в маленькие серые залитые водой глаза, уже почти вышедшего на берег парня. Ее сестре, кажется, по вкусу все эти борозды и воспаления на впалых щеках. Ведут они себя открыто и однозначно, признак очередной попытки казаться взрослыми.

«Фу».

Высокое бледное тело подходит вплотную к округлившемуся и мягкому телу сестры. Длинные худые палки тянутся обнять соблазнительно загорелые плечи и возможно задеть незаметно что-то запретное. Лена с визгом уворачивается и фальшиво отбивается от белых щупалец. Звонкий и ломанный басистый смех двух беззаботных подростков раздается далеко за пределы пляжа и постепенно стихает, наконец они шепчутся о чем-то неприлично секретном. Вдруг взгляды обоих подростков устремляются на сидящую в тени дерева, не по погоде одетую Варвару. Лена жестом подзывает ее. Варя недоверчиво медленно встает, отряхивается и подходит к ним ближе, сохраняя дистанцию.

— Ты же не умеешь плавать? — медленно тянет Лена.

— Вроде того, — тихо и безразлично отзывается Варвара.

— А хочешь научиться? — в глазах сестры блестит что-то дьявольское.

— Нет, спасибо, не сегодня, — холодно звучит ответ Вари.

— Не бойся, не утонешь, — в разговор вмешивается черноволосый бледный уж, — я тебя просто кину, и ты поплывешь, инстинкт самосохранения возьмет свое.

От звука неприятного, почти скрипучего ломанного голоса Варя морщится.

«Как вилкой по стеклу».

— А что, если у меня нет? — совершенно спокойно отвечает Варя. Она считает, что лучший способ блефовать, это проявлять спокойствие и отрешенность.

— Ну вот сейчас и посмотрим!

Худые руки оказываются совсем не слабыми или как минимум, сильнее Вариных. Он накидывается на нее в попытках поднять и оттащить к воде, но Варвара успевает чуть отбежать, она отбивается изо всех сил, он ухватывает за ее длинные шорты, ткань рвется с треском. Варя отвлекается на мысли о том, что будет с ней, когда бабушка увидит рваную одежду, слегка останавливается и замедляется, в этот момент уж настигает ее и вот она выворачивается от противного скользкого тела. У самого берега он отсчитывает громко:

— Один… два… три!

За собственными криками и просьбами не выбрасывать ее с обрыва, Варя плохо слышит отсчет, ее сознание сужается. Полет перед тем, как оказаться в воде, кажется ей медленным и настолько страшным, что она не успевает набрать воздух в легкие. С негромким всплеском, но громким визгом Варвара падает вглубь холодной и темно-зеленой воды.

За каких-то пару секунд от холода парализует конечности. Белый шум заполняет мысли, из-за паники сердце бьется как в последний раз. Она отчаянно патается тянуться к свету, к воздуху, но раз за разом, когда она становится ближе к нему, ее словно оттягивает назад. Силы очень быстро заканчиваются. Ногу сводит судорогой от поглотившей ее ледяной воды. Слишком глубоко ко дну ее тянет вниз. Хрупкое тело теряет последние капли сил. Темно. Она чувствует, как последние пузырьки воздуха выходят из легких.