Чтение онлайн

— Не бойся, все будет хорошо, девочка, ты больше не одна, — тихо, холодно, как прозрачной вуалью, звучит женский голос, и не в ушах, а в висках, по всему телу бежит вибрацией.

Женщина садится на корточки прямо возле Вариных ног, плавно берет ее лицо в свои ладони, будто успокаивая. Ледяные хрупкие руки, крепко сжимающие детское лицо, сливаются с тем поселившимся глубоко внутри холодом. Теперь Варе грезится, что по всему лесу плетется иней и озеро покрывается коркой льда.

Варвара пытается еще что-то сказать, вырваться из беспощадно нежных и убивающих рук, но слова обрывочно вылетают из ее рта, и звучат только неразборчивые бессмысленные слоги.

А женщина все не отрываясь смотрит ей в глаза, и в их тьме тающее и синеющее от холода лицо маленькой девочки. Варины веки становятся тяжелее с каждой секундой. Пронзающий холод забирает оставшиеся капли сил, мышцы в теле становятся мягкими, безвольными веревками. Становится тяжело вдыхать воздух, он обжигает легкие.

— Все хорошо, спи спокойно, — ее голос льется в самые уши, но в тоже время будто растворяется в воздухе, как соль в воде.

Варя проваливается в пустоту, в ту глубокую холодную тьму внутри себя, и в ней сердце бьется все медленнее и медленнее…

В голове бьется, как рыба об лед только одна мысль: «Мне нужно к маме! Надо обратно! Как вернуться к маме?! МАМА!», эта тревога доходит до пика, появляются силы, и она рывком отталкивается от тьмы всем своим телом, кричит во весь голос: «МАМА!» Тело перестало быть ватным, мышцы оживают, отдавая тупой болью. Она резко подымается вверх. По голове тут же бьет что-то жесткое и тяжелое. Болезненный звон. Звуки поезда. Просто сон.

***

Железная ножка раскладного стола. Сползающий полосатый матрас. Клубы пыли на сером полу. От звона в ушах помогает стук колес поезда, заглушает и успокаивает. Варя медленно и бережно кладет голову на подушку, тихо ругается в пустоту. Переворачивается на спину. Слышит голос скрипучий соседки по койке:

— Кошмары снятся что ли?

— Да, простите, что разбудила.

— Ничего, это бывает, свечку в церкви поставь, поможет, — отвечает тучная женщина, переворачивается на другой бок к стене, и через пару минут раздается режущий ухо храп.

Она неплохая соседка, неболтливая. За всю дорогу проронила всего пять слов, храп ее слышно гораздо чаще. Если бы не запах вареных яиц и копченой курицы, можно было бы представить, что ее здесь нет, а храп — это так, звуки природы, доносящиеся здесь из каждого плацкарта.

Варвара не может уснуть. Ранее утро, только светает. Прошедший кошмар отдается в теле, будто его били об асфальт. К тому же, пока она покупала билеты и ждала своего поезда, прошелся промозглый дождь, и сырость, проникшая в легкие, теперь разжигает внутренности. Пришлось звонить бабушке, просить встретить ее на перроне. Хорошо, что заначку на случай срочной дороги Варя вшила в потайной карман рюкзака, и просить милостыню на дорогу не пришлось. В глаза врезаются усталые воспоминания о том, что не удержалась и заплакала, когда пыталась что-то объяснить в телефон. Ну и что же, неважно, видел ли кто-то ее заплаканное лицо. Она больше не вернется.

Вид из окна удручает. За окном быстро мелькают одни и те же деревья, иногда сменяются полями и степями, маленькими речушками. Чем ближе поезд к родной деревне, тем темнее и гуще становится лес, он заполняется высокими елями и соснами, вытесняя березы и осины, из-за чего солнцу становится сложнее пробить свет в окно поезда.

Тревога, как огромное уродливое чудище, выжидающее за углом: его не видно, но ты знаешь, что оно вот-вот набросится. Все как-то не так в этот раз, отвратительная неправильность в происходящем.

«Она без меня долго не продержится. Дай бог приедет к бабушке и все

вернется на круги своя. А если нет? Что будет, если она пустится во все тяжкие, кто будет за ней присматривать? Кто будет искать ее? Кто будет выхаживать ее и предостерегать, кто будет убирать квартиру, а готовить будет кто?! Мать, а хуже подростка. И все же, она была права, разве это не предательство, бросить ее одну. Мы ведь всегда были вместе».

Нужно думать о чем-то хорошем. Варю больше не будут тревожить бессонные ночи. Не будет постоянной ругани, посторонних людей, выпивки и проблем, с которыми ей не справиться. Бабуля у нее строгая, но все-таки она благоразумна и заботлива, с ней рядом Варя в безопасности. Безопасность… ее не хватает Варе очень давно.

Глубоко в себе, хоть и с робким сомнением, Варе хочется верить в то, что бабушка тоже ждет встречи с ней. Признаться, все это время ей страшно не хватало бабушки, не хватало ее взрослости и уверенности в завтрашнем дне. Несмотря на многие вещи, бабушка дала Варе почти единственные теплые воспоминания в жизни. Пускай ее любовь не так явно и отчетливо отражается снаружи, мысль о том, что где-то есть человек, любящий Варю просто так, даже если это глубоко внутри, успокаивает и на время дает прилив сил. Укутываясь в одеяло, она представляет, что ее обнимают теплые мягкие руки. Сон так и не хочет возвращаться обратно, так что приходится смотреть в гипнотизирующую движущуюся картинку в окне.

Вялыми руками Варя подтягивает к себе рюкзак. До Старинского еще ехать и ехать, запах успеет выветриться. Достает пачку сигарет, считает оставшиеся. Немного, но достаточно до конца пути.

В тамбуре никого нет, и это сильно радует. Обычно здесь куча здоровых потных мужиков, и курить приходится только на остановках. Место и без них холодное и мерзкое, а пол под ногами трясется так, что заставит занервничать даже циркача.

Варя достает сигарету и поджигает ее легким движением пальцев и зажигалки. Вдыхает первую тягу с наслаждением. Голова становится легче, а тело тяжелее, со временем оно расслабляется и ей становится легче в груди. Курить на голодный желудок плохо, но Варю это мало интересует. Да и еда закончилась, а оставшиеся деньги она потратит на следующей станции на последнюю пачку сигарет, в надежде, что сможет найти укромный уголок где-нибудь у спрятанного старого заброшенного дома.

Слышится противный скрежет несмазанных петлей в пластмассовой двери. Варвару охватывает чувство отвращения.

«Чего тебе не спится-то?»

Неотесанный, помятый пухлый мужчина невысокого роста смотрит на окно, делает вид серьезной скалы. Редкие сальные волосы отсвечивают первые утренние лучи солнца. Распахнутая полосатая рубаха обнажает волосатую свисающую по-женски грудь. Он разглядывает попутчицу с ног до головы. И наконец надумывает, что бы сказать в доказательство своей грозной серьезности:

— Э! Тебе сколько лет? Не рано ли еще… — скандирует хриплый крокодилий голос.

Варин взгляд из-подо лба, холодный и безразличный, такой появляется только у тех, кто видал тяжелые времена. Заинтересованный мужчина быстро теряет слова и претензии. Она молча кидает окурок в банку с водой, выдыхает последнюю струю серого дыма и расхлябанной походкой возвращается на свое место.

«Все удовольствие испортил».

Остальное время Варя сидит на своей кровати, глядя в окно, иногда засыпая, но ненадолго. Наливает себе кофе и снова смотрит в окно. Иногда ей кажется, будто картинка там начинает двигаться в другую сторону, увозя ее куда-нибудь подальше от этой жизни.