Яд
Шрифт:
Я впитываю каждую черточку ее лица – изящный разлет бровей, россыпь веснушек на носу, полный изгиб нижней губы. Вблизи ее глаза, не прикрытые маской, кажутся еще более пленительными, переливающаяся смесь изумруда и нефрита, в которой я мог бы раствориться.
– Девин, – выдыхаю, обхватывая ее лицо ладонями. Она наклоняется навстречу моему прикосновению, на мгновение закрывая глаза. Доверие, заключенное в этом простом жесте, заставляет мое сердце сжаться.
Когда она снова открывает их, то смотрит на меня застенчиво, но в то же время с явным желанием. Это пробуждает во мне что-то первобытное, потребность
Но сопротивляюсь, зная, что она еще не готова ко всему. Вместо этого медленно наклоняюсь, давая достаточно времени, чтобы остановить меня. Когда мои губы, наконец, встречаются с ее губами, мягко и целомудренно – обещание того, что еще впереди.
Поцелуй длится всего мгновение, но кажется, что прошла целая вечность. Ее губы мягкие, податливые, и мне приходится собрать все свое самообладание, чтобы не углубить его, не завладеть ее ртом полностью.
Я отстраняюсь, внимательно наблюдая за ее реакцией. Глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты от удивления.
– Хоук, – шепчет Девин, и от того, как она произносит мое имя, у меня по спине пробегают мурашки.
Глава 2
Его губы отрываются от моих, и мир перестает вращаться.
Я открываю глаза, не осознавая, что закрыла их. Хоук наблюдает за мной, взгляд напряженный, испытующий. Я видела его раньше на семейных мероприятиях, всегда издалека. Всегда наблюдающим, но никогда не участвующим в мероприятии. Прямо как я. Но сейчас, здесь, в этом роскошном номере, вдали от посторонних глаз, он так близко, что его можно потрогать. Так близко, что можно попробовать на вкус.
Мой первый поцелуй. С Хоуком Риверсом. «Дьявол» – так все в моей семье называют его. Говорят, он психически неуравновешенный. Холодный. Расчетливый. Готов убить собственную семью, не моргнув глазом. Он идеален.
– Хоук, – шепчу я, и его имя слетает с губ, как молитва.
Что-то вспыхивает в его глазах – желание, обладание, что-то темное, чему я не могу дать точного названия. Это должно напугать. Вместо этого, разжигает огонь в глубине живота.
– Такая красивая.
Его слова омывают меня, смягчая острые углы, оставленные жестокостью Реджины. Годами я терпела ее насмешки и издевательства. Пряталась в тени, делала себя незаметной. Но сейчас, когда Хоук смотрит на меня так, словно я единственный человек в мире, чувствую, как что-то меняется во мне.
Через несколько дней я уезжаю в колледж. Возможно, это мой единственный шанс. Впервые в жизни я собираюсь взять то, что хочу.
Прежде чем я успеваю передумать, придвигаюсь ближе и ловлю губы Хоука своими. Поцелуй получился неуклюжим, неопытным, но наполненным сдерживаемым желанием. Хоук на мгновение замирает, явно застигнутый врасплох.
Затем мягко, но решительно отталкивает меня.
– Девин, прекрати, – говорит он напряженным голосом. – Ты к этому не готова. Ради меня.
Боль и смущение захлестывают меня. Конечно. Такой, как он, никогда бы не захотел такую, как я. Глупую,
Да, семья постоянно приходит мне на помощь, но я устала от этого. Больше не хочу быть таким слабым человеком. Зачем Хоуку такая слабачка, как я? Зачем ему возиться со мной, если я едва могу за себя постоять?
– Прости, – произношу заикаясь, и краска приливает к щекам. – Я подумала... В смысле, ты поцеловал меня, вот я и подумала... Боже, я такая идиотка.
Я начинаю вырываться, больше всего на свете желая убежать, спрятаться и никогда больше не показываться ему на глаза. Но рука Хоука на моей руке останавливает.
– Девин, посмотри на меня, – приказывает он тоном, не терпящим возражений.
Я неохотно встречаюсь с ним взглядом. От того, что я там вижу, перехватывает дыхание. Тщательный контроль, который он сохранял всю ночь, пропал. На смену пришел дикий, первобытный голод, от которого мой пульс учащается.
Его рука обхватывает мое горло и сдавливает. Он держит воздух в моих легких в заложниках. Мне все равно. Если я сейчас умру от его рук, не пожалею ни об одной секунде. Пальцы, обхватывающие горло, резко притягивают меня к нему, в то время как другая его рука скользит по моим волосам и сжимает их, поворачивая мое лицо к себе. Я изо всех сил пытаюсь вдохнуть. Глаза наполняются слезами, но я не боюсь. Моргаю, чтобы прогнать слезы, подступающие к глазам.
– Дело не в том, что я тебя не хочу, – говорит он, обдумывая каждое слово и вкладывая в него больший смысл. Проводит языком по моей нижней губе. – Дело в том, что, как только мы начнем, я не знаю, смогу ли остановиться. И ты заслуживаешь большего, чем грубый трах в гостиничном номере.
Его грубые выражения шокируют, но в то же время вызывают трепет во всем теле. Со мной никогда раньше так не разговаривали. Никогда на меня не смотрели с таким неприкрытым желанием. Он отпускает мою шею, и мне становится немного грустно.
– Мне все равно, – слышу я свой голос, удивляя нас обоих своей смелостью. – Я хочу тебя.
Долгое мгновение Хоук пристально смотрит на меня. Я вижу, как в глубине его глаз бушует битва – желание борется со сдержанностью. Затем, словно прорвало плотину, тщательный контроль, который он сохранял всю ночь, рушится.
В одно мгновение он оказывается на мне. Его поцелуй грубый, требовательный, совсем не похожий на те нежные поцелуи, что были раньше. Руки запутываются в моих волосах, сжимая до боли. Мне следовало бы испугаться. Мне следовало бы захотеть убежать.
Вместо этого я впервые в жизни чувствую себя живой.
Подстраиваюсь под его напор, вкладывая в поцелуй все свое разочарование и страстное желание до последней капли. Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, оба тяжело дышим.
– Девин, – рычит он, и от этого звука у меня по спине пробегают мурашки. – Последний шанс отказаться. Ты абсолютно уверена?
Я встречаюсь с ним взглядом и вижу бурю желания и что-то темное, клубящееся в глазах. В этот момент понимаю, что пути назад нет. Хоук Риверс пробудил во мне что-то, что никогда больше не сможет уснуть.