Яд
Шрифт:
Большое здание гостиницы, с претензией на аристократизм и пышность, показалось очень быстро. Кэтрин бросила на отель скользящий взгляд и внутренне сморщилась. Да, в её чудесном, не очень чистом платье, с несчастным несессером в руках, она будет смотреться здесь весьма бледно. Неужели он не мог выбрать что-нибудь попроще? Однако вслух она предпочла ничего не говорить, ей казалось, что Роберт всё ещё сердится на неё. Хотя — за что? Разве её вина, что она так на него реагирует?
Экипаж остановился, Дегри, не утруждая себя тем, чтобы выйти через дверцу, как подобает приличному джентльмену, лёгким движением перелетел через
— Что, сама не дойдёшь?
— Как некрасиво, — наигранно возмутилась Кэтрин. — Так разговаривать с дамой.
Она спустилась на мостовую перед отелем, всё же с некоторой осторожностью, так как не знала, всё ли будет нормально и удастся ли ей устоять. Раньше у неё никогда не было проблем с координацией, зато теперь случались постоянно.
Дегри захлопнул дверцу и негромко, чтобы больше никто, кроме неё не услышал, возразил:
— Некрасиво вешаться на шею мужчины, который неоднократно просил этого не делать.
Кэтрин чуть не задохнулась от возмущения, но Дегри уже отошёл, чтобы расплатиться. Затем, бросив на Кэтрин короткий насмешливый взгляд, он кивнул в сторону парадных дверей отеля и пошёл, как ни в чём не бывало, уверенный, что она последует за ним. Впрочем, выбора-то не было. Кэтрин кипела от негодования.
Швейцар открыл перед ними двери, и Роберт вошёл внутрь здания, остановившись, чтобы дождаться её. Когда она подошла, он указал глазами на кресло неподалёку.
— Присядь. Я сейчас подойду, — сказал он тоном, в котором она без труда уловила тревогу и волнение. Вот так, он всё-таки переживает за её состояние, и может говорить при этом, что хочет. Она тепло посмотрела на Дегри, снова позабыв про вуаль, скрывавшую её лицо от его взора.
— Хорошо. Я буду ждать, — так же тихо ответила она, постаравшись вложить в простые слова нежность, которую испытывала в этот момент.
Дегри вздохнул и, как ей показалось, подавил желание ответить что-нибудь едкое и высокомерное. Ещё раз внимательно осмотрев её, словно желая убедиться, что она твёрдо стоит на ногах, он пошёл к портье. Под вуалью Кэтрин улыбалась на всё лицо.
Ей не пришлось долго ждать, Роберт вернулся через пару минут. Конечно, он не предложил ей руку, впрочем, Кэтрин и не надеялась. Легко встав, она пошла за ним. Лакей, удивлённый отсутствием багажа у странной пары, провёл их на второй этаж. Пока они шли по широкой лестнице, устланной ковром, Роберт пропустил её вперёд. И снова Кэтрин отметила это про себя. Он боится, что она опять потеряет сознание, и поступает соответственно. Может, это даже лучше, чем ничего не значащая вежливая любезность, предписывающая джентльменам подавать дамам руку и делать вид, что они крайне обеспокоены, когда на самом деле трудно сказать, так это или нет. Поведение Роберта всегда искренне и откровенно. Он никогда не делает того, что предписывает этикет, но она постоянно ощущает его заботу. Кэтрин вообще не могла припомнить никого, кто относился бы к ней с таким вниманием, при этом не собираясь при первой же возможности намекать на близость. Впрочем, последний пункт можно было бы и изменить, она была только за.
— Votre chambre, m'dame, — с поклоном сказал ей лакей, распахивая перед ней дверь. — Si vous avez besoin de quelque chose veuillez appeler la serveuse. Voila la sonette.
Кэтрин
— Monsieur, je vous en prie, suivez-moi. Votre chambre est juste a cote, — снова услышала она лакея. (Господин, прошу Вас пройти за мной. Ваш номер — соседний).
— Роберт, — тут же вырвалось у неё.
Она обернулась к дверям, вовремя успев, пока он не ушёл.
— Что? — сухо спросил недовольный Дегри.
Кэтрин секунду расстроено молчала. Только ей покажется, что он делает шаг к ней навстречу, как тут же он умудряется в один миг возвести между ними стену. Ладно, посмотрим, насколько его хватит.
— Ничего. Я проголодалась, может, ты будешь так любезен и отведёшь меня в ресторан.
Она чувствовала себя ужасно, первый раз в своей жизни напрашиваясь на приглашение на ужин с мужчиной, который столь активно пытается избежать контакта с ней. Но мысль о том, что она может провести весь вечер, не видя его, была ещё хуже.
— Можешь заказать себе ужин в номер, — холодно возразил Дегри.
Ах, вот как! Нахал!
Он пристально смотрел на неё пару секунд, пока она подыскивала какое-нибудь подходящее возражение, потом хмыкнул и вышел в коридор. Кэтрин разрывалась между желанием ударить его чем-нибудь тяжёлым по голове и отвратительным предчувствием, что остаток дня проведёт в одиночестве.
— Мне нужно кое-что спросить у тебя, — наконец выдавила она из себя.
Уже стоя в коридоре, Роберт снова повернулся к ней. Выражение его лица было почти свирепое.
— Конкретней.
Кэтрин кивнула в сторону лакея, который, кажется, окончательно решил, что они пара чокнутых англичан, прибывших в отель непосредственно из дома для душевно больных.
— Хочешь, чтобы я при нём тебя расспрашивала? — Кэтрин тоже говорила едко и прохладно. Пусть не думает, что он один умеет изображать невозмутимость.
Роберт молча сверлил её взглядом в течение минуты, но Кэтрин храбро выдержала испытание, не опустив голову.
— Хорошо. Зайду попозже.
Дегри повернулся к лакею, и тот с видимым облегчением проводил его в соседний номер и удалился, получив положенные чаевые. Дверь соседней комнаты захлопнулась — несколько громче, чем следовало — и Кэтрин, со вздохом, тоже прикрыла свою дверь.
Она немедленно вызвала горничную, и та явилась через минуту.
— Mademoiselle, je voudrais le bain, — кое-как выговорила Кэтрин, старательно картавя. (Я хотела бы ванну)
— Oui, m'dame, une minute, s'il vous plait, — девушка присела в коротком реверансе и поспешила выполнить её требование. Кэтрин услышала, как заплескалась вода. Божественный звук!
— Votre bain, m'dame, — пригласила горничная через несколько минут.
Кэтрин с непередаваемым удовольствием избавилась от платья и залезла в тёплую воду, в которую служанка щедро насыпала ароматических кристаллов и насыпала розовых лепестков. Чувствуя настоящее блаженство, она отпустила горничную.