Чтение онлайн

— Ты похожа на живой труп, — пытается задеть меня Маша.

— А ты на демона из преисподней, — еле слышно отбрыкиваюсь я.

— Когда ты последний раз ела?

— Не помню.

Маша вздыхает и удаляется на кухню. Через какое-то время в нос бьют ароматы готовящейся еды — жарящихся яиц, помидоров и специй. Начинаю дремать. Маша теребит меня за плечо:

— Ешь.

— Я не голодна.

— Если ты сейчас же не съешь всё до последней крошки, я вызову скорую и тебя заберут, — голос у Маши грозный и недовольный.

Смотрю ей в глаза, посылая полный презрения взгляд. Я знаю, она не шутит.

На меня нападает паника. Приподнимаюсь и беру тарелку. Засовываю кусок в рот, лишь бы Маша отстала.

— Ты меня пугаешь, Лаврова. С каких пор ты стала мямлей?

— Отстань, Точилина. — Медленно жую. — И омлет ты пересолила.

— Что за ерунда происходит? Ты что, не понимаешь, что творишь?

— Что я творю? Я в отпуске.

— Такой отпуск может закончиться в могиле! Ты посмотри на себя, какая тощая стала. Разве хоть один мужчина на свете того стоит?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Знаешь что? Пока ты тут чахнешь, твой Эрик цветет и пахнет. Он явно отлично кушает. А ты во что превратилась? В привидение! — зло смотрю на Машу. Как она смеет говорить мне про Эрика? Ее слова, словно пчёлы, прорываются в мой мозг и больно жалят. Неужели он хорошо выглядит? Неужели совсем не страдает? Глаза наполняются слезами.

— Зачем ты приехала, Маша? Добить меня? — откладываю тарелку.

— Затем, чтобы ты очухалась наконец! Придушила на корню эту размазню и вернула нормальную Лаврову!

— Я не могу, Маша. Лавровой больше нет. Осталась только размазня.

Маша садится рядом со мной, набирает в грудь воздух и начинает говорить самым спокойным тоном:

— IT-global хочет взять у тебя и Эрика большое интервью с фотосессией во вторник. Ты станешь персоной месяца. Они приедут в офис LifeLab. Ты понимаешь, что это значит? — Маша хватает меня за плечи и пристально смотрит в глаза. — Я не могу представить им вместо красавицы чудовище!

IT-global — самое влиятельное издание в сфере информационных технологий. Попасть туда мечтает любая высокотехнологичная компания. Такая публикация открывает очень многие двери. От изумления у меня открывается рот.

— Немедленно выбирайся из своей помойки и иди в душ. — Маша подходит к окну и распахивает рамы на полную. В комнату врывается поток свежего воздуха.

— Маша, неужели ты серьезно?

— Серьезнее некуда. Хватит разлеживаться. Я вижу проблески Лавровой. Давай воскресим ее из мертвых.

Маша подходит ко мне и помогает встать. А потом неожиданно притягивает к себе и крепко обнимает.

— Всё будет хорошо, девочка моя. Всё будет хорошо, — приговаривает подруга, поглаживая по спине. — Ты со всем справишься.

Как же мне не хватало, чтобы меня обнял и пожалел близкий человек. Начинаю шмыгать носом и наружу прорываются рыдания.

— Спасибо тебе, — обнимаю в ответ свою маленькую, но такую сильную Машу. Какое счастье, что она у меня есть.

Маша провозилась со мной словно нянька все выходные. По клубам, к счастью, не таскала, но выгуливала и постоянно заставляла есть. Два килограмма ко мне снисходительно вернулись, но по параметрам я теперь могу сойти за манекенщицу. Точнее за ее жалкое подобие, поскольку выгляжу не благородной ланью,

а тощей, измученной лошадью. Чтобы привести мою внешность в порядок перед предстоящей фотосессией, требуются радикальные меры: Маша записала меня к визажисту и с трудом подобрала в шкафу подходящий наряд — вся одежда на мне теперь висит.

К девяти утра вторника я прилетаю в Москву, в десять сижу у визажиста, в одиннадцать становлюсь похожа на человека. В двенадцать часов нерешительно захожу в здание московского офиса. Разглядываю в лифте свое отражение: синяки успешно замазаны, глаза от потери веса кажутся больше, ресницы накрашены густым слоем туши, губы особым образом обведены и выглядят полными, скулы на лице выделяются сильнее — хотя может всё дело в контуринге. Волосы убраны в аккуратный конский хвост и идеально выпрямлены.

Я чертовски волнуюсь. Интервью будут брать не только у меня, но и у Эрика. Как мне вести себя во время встречи? Как поведет себя он? Я не видела Эрика восемнадцать дней. Таких длинных, таких невыносимых. Сегодня станет ясно, сможем ли мы хоть как-то общаться или рабочим отношениям тоже придет конец. От мыслей сосет под ложечкой, а сердце отбивает чечетку.

Двери лифта открываются и меня встречает Маша. Узнаёт не сразу.

— Не может быть! Саша, неужели это ты? — глаза Маши удивленно расширяются. — Да по тебе подиум плачет! Ты, кажется, ошиблась профессией.

— Спасибо, Маша, — грустно улыбаюсь в ответ. — Но ты как никто другой знаешь мое истинное лицо.

— Ай, красоту не спрячешь. Ты красива даже когда похожа на зомби.

— Ты мастер комплиментов.

— Ангелина сейчас разговаривает с Эриком. Давай пока тебя поснимаем.

Проходим в мой кабинет, в котором уже расположился фотограф. Молодой человек устанавливает свет и делает пробные кадры огромным фотоаппаратом.

— Саша — Вадим. — Маша представляет нас друг другу.

Без долгих предисловий начинаем. Фотограф указывает мне, где расположиться и какую позу принять. Несколько раз меняем локацию — Вадим фотографирует меня, сидящей на краешке стола, стоя у окна, на рабочем месте. Затем просит встать у стены, чтобы сделать портретные кадры. Маша всё это время выступает ассистентом, держа в руках рефлектор — огромную конструкцию, похожую на зеркало, на каркас которой натянут светоотражающий материал. Мужчина просматривает получившиеся фотографии в окошке фотоаппарата. Он доволен результатом. Зовет нас с Машей взглянуть на кадры. Склоняем головы над фотоаппаратом. Открывается дверь, и я слышу громкий голос журналистки.

— Вадимушка, вы уже закончили?

Поднимаю голову, чтобы оценить гостью, и столбенею — в кабинет вместе с журналисткой заходит улыбающийся Эрик. В идеально сидящем темно-синем костюме и белоснежной рубашке. На прекрасном лице нет ни тени переживаний. Эрик невозможно красив, бодр и свеж. Его взгляд падает на меня, и он как будто на мгновение замирает. Мое сердце пропускает удар. В отчаянии перевожу взгляд на женщину — ей слегка за тридцать, каштановые волосы уложены локонами и доходят до плеч, губы накрашены яркой ягодной помадой. Она очень хороша собой и явно об этом знает. На ней строгий молочный костюм, из под которого выглядывает легкий шелковый топ. Вид соблазнительный и самоуверенный.