Я сожалею...
Шрифт:
Рабочий день ее порой растягивался до шести — восьми часов вместо положенных пяти. Миссис Дэвис не могла на нее нарадоваться, тем более что Милли не заикалась об оплате сверхурочных. Она готова была подменить заболевшую коллегу и даже отказаться от своего выходного дня на неделе.
Сотрудники объясняли это пытливостью ума и непоседливостью натуры, не подозревая, что так Милли спасается от одиночества. Кроме коллег по работе, она почти ни с кем не общалась. Правда, почти ежедневно заглядывала к соседке, чтобы потискать Билли. Эти минуты были самыми радостными для нее в этот период.
Напряженная
Вечерами Кен продолжал работать, проектируя дома по индивидуальным заказам. Он не раз подумывал о том, чтобы попросить жену взять на себя большую часть чисто секретарской работы. Но не мог пересилить себя и обратиться к ней. Правда, в фирме уже была секретарша, но ему почти каждый вечер приходилось печатать деловые письма дома. Так как днем он чаще всего находился на стройплощадке, наблюдая за ведущимися работами.
Шон не обижался на Кена за то, что брал на себя часть его работы. Наоборот, старался во всем с ним советоваться, чтобы друг все время был занят и не успевал предаваться грустным мыслям. И тому действительно некогда было хандрить.
В конце рабочей недели Кен заскочил домой в обед и, наскоро перекусив, стал разбирать полученную почту. Среди корреспонденции он обнаружил два письма, адресованные жене. Он с любопытством прочел адреса отправителей и от неожиданности и злости крепко сжал кулаки, потом решительно вскрыл оба конверта. Как он и думал, это были проспекты колледжей.
Значит, пока он пытался справиться со своей обидой, жена продолжает действовать в выбранном ею направлении. Наверняка ждет, что муж со дня на день переведет на ее счет деньги на учебу. Что ж, неожиданно для самого себя решил Кен, так он и сделает. Причем сегодня же!
Милли, придя вечером домой после работы, обнаружила оба вскрытых конверта на своей постели. А под ними извещение из банка о том, что на ее имя открыт счет. Сравнив дату открытия счета с датой получения писем, она догадалась, что муж отреагировал молниеносно. Можно представить, в какой ярости он находится. А она-то по наивности надеялась, что он постепенно смягчится. Хотя, с другой стороны, ей не пришлось напоминать о деньгах. Это, пожалуй, к лучшему.
Милли закружилась по комнате, подняв руки и исполняя что-то вроде первобытного танца радости. Но эту радость заметно омрачила пришедшая вдруг мысль о предстоящей встрече с мужем. Она передернула плечами, как от озноба. Да что это такое с ней! Чего ей теперь бояться: она получила то, что хотела. И пусть Кен дуется, если ему так нравится. Она будет только улыбаться.
Надо бы появиться у него в офисе и изобразить любящую супругу.
8
На следующее утро она не стала отсиживаться в своей комнате, дожидаясь ухода Кена, а смело вошла в кухню. Он с удивлением посмотрел на нее поверх газеты. Милли села перед ним, всем своим видом давая понять, что хочет сообщить нечто важное. Кен выжидательно смотрел на нее.
— Хочу тебя порадовать, я не беременна! — выпалила она и стала ждать его реакции.
Но она оказалась совершенно неожиданной для нее.
— Похоже, прежде всего это радует тебя. Что ж, тогда это к лучшему, — сухо ответил Кен, отодвинул резким жестом недопитый кофе и ушел из кухни.
Она осталась сидеть за столом, не понимая, что его так рассердило. По ее мнению, должно было произойти обратное. Теперь он абсолютно свободен, если не считать фиктивной жены, конечно. Но это так, мелочь. Главное, никаких моральных и материальных обязательств перед будущим ребенком. При его отношении к деньгам Кен должен был испытать заметное облегчение от такой новости. Но этого не произошло.
Ну и что. Милли решила выбросить это из головы, как нечто несущественное и не влияющее на ее жизнь.
Она никуда не собиралась сегодня выходить, собираясь немного позагорать возле дома и почитать, после того как закончит с уборкой. Но ее планам не суждено было сбыться. В полдень приехали неожиданные гости. Их встретил Кен, гоже оставшийся в этот день дома.
До Милли, возившейся в кухне, донеслись голоса. Она поспешила в гостиную и через минуту уже пожалела, что не позаботилась привести себя в порядок. Слишком разителен был контраст между ее застиранными джинсами с коротеньким облегающим топом и утонченным туалетом Элен. Милли в отчаянии закусила губу.
А соперница довольно улыбнулась, понимая причину досады хозяйки. Та и не догадывалась, что в эту минуту глаза обоих мужчин — и Кена, и Шона — были прикованы к ее фигурке. Оба предпочли бы ее Элен, но, разумеется, не могли сказать об этом вслух.
Взяв себя в руки, Милли, как и положено хорошей хозяйке, поздоровалась с гостями, предложила им устроиться поудобнее, спросила, не хотят ли они кофе или чего-нибудь прохладительного. Те вежливо отказались. Милли терзалась догадками, зачем они приехали. Появление Шона не являлось чем-то из ряда вон выходящим, чего нельзя было сказать о визите Элен.
И тут Элен мило улыбнулась и приступила к делу.
— Я заехала извиниться за свое поведение тогда, в машине, — слегка жеманясь, сказала она и умоляюще посмотрела на Кена. — Правда, мои извинения немного запоздали, но все же… Мне казалось, что я чуть не поссорила вас. Я не должна была вмешиваться в ваши отношения.
— Не понимаю, о чем ты? — Кен недоуменно пожал плечами. — Из-за, чего, по-твоему, мы могли поссориться?
Он подошел к жене и обнял ее за плечи. Милли едва заметно напряглась, но не посмела отодвинуться. А Элен продолжала извиняться: