Чтение онлайн

Я достал из буфета четыре пузатых рюмки, открыл бутылку коньяка, подаренную нам Сергеевым, выложил на стол плитку шоколада. С Огарковым, Леонидовым и Сергеевым уселись за столом под навесом. Отхлебнув ароматного коньяка и бросив в рот дольку шоколада, я произнёс речь:

– Я не Христос, семью хлебами всех накормить не могу. Продукты, которые выделил, в основном, детям достанутся. Ещё больным да немощным. Остальным придётся, пока, бананы есть. Но смело можете обещать людям, что через год будет и хлеб, и овощи, и мясо. Катер с кирпичами придёт - отправлю вам пару свиней и хряка. Четырёх кур и петуха. Эти пускай цыплят высиживают. Уж когда петушков разведётся много, тогда их и под нож можно. В коробке с семенами в отдельном

пакете - семена табака. У Огаркова уже вырастили, небось, самосад. Только вот с бумагой плохо, придётся учиться сигары крутить. Пока табак расти будет - коробку сигарет выделил. Три палатки отдаю: двухместную, четырёхместную двухслойную и армейскую десятиместку. В каюту бросил свёрток, там два одеяла пуховых. Здесь, при такой погоде, они ни к чему. А вы в палатке на пол постелите - детишкам спать мягко будет.

Вездеход заправлен 'под пробку', катер тоже. Бензина даю шесть канистр, больше просто тары нет. Не забудьте их через неделю пустыми обратно привезти, ещё сто двадцать литров получите. Масла к бензопиле дал пятилитровую канистру пластиковую. Вам - 'Штиль', нам 'Гускварна' остаётся. Гвоздей ящик, соток. Василич свою избушку без единого гвоздя поставил и вас научит. Ну, с остальным, что погрузили, сами разберётесь. Три тетради выделил, десяток карандашей. Дети ваши пока пусть палочками на песке пишут. Вроде бы, и всё. Аккумуляторы в рациях поменял на заряженные. Вот вам, Сергей Сергеевич, тоже рация одна. Если что-то позарез надо будет, радируйте, через неделю с катером пришлю.

– Спасибо за всё, Владимир. Кстати, город ведь такой на Земле был. У мурманчан - Кольцовск, а у нас, пускай, Владимир будет. А планету как именовать будем? А землю нашу?- спросил Сергеев.

– С землёй всё ясно - Русь. Русичи мы все. А с планетой - не знаю. По мне, так и Земля-два можно.

– А остров свой как назвали?

– С островом просто: есть у нас Вера, есть Надежда. И любви, хоть отбавляй. Так что - остров Веры, Надежды, Любви. Кому длинно - ВНЛ. Хотя, я против аббревиатуры. Ну, что, посидели? Пора вам отправляться. И идти медленно будете, и разгрузиться засветло надо. Кстати, о свете: у нас же дизель-генератор есть. Новёхонький. Мы им и не пользуемся. Я к следующему приходу катера его приготовлю, провода дам моток, пару-тройку лампочек. Будете на праздники центральную площадь освещать.

Сергеев устало махнул рукой:

– Уже все слова благодарности у меня закончились. Огарков говорил, что ты шутил насчет памятника. Но тут уж явно не до шуток - придётся поставить.

– Я уже Леонидову цитировал Маяковского:

'Мне наплевать на бронзы многопудье, мне наплевать на мраморную слизь. Сочтемся славою - ведь мы свои же люди,- пускай нам общим памятником будет построенный в боях социализм.'.

– Так что, социализм строить будем?

– Если с 'человеческим лицом', то можно и социализм. Принцип: 'От каждого по способности, каждому - по труду' довольно справедлив. Не обязательно же строить марксистско-ленинский социализм. Вон, у тех же шведов был шведский социализм. И всем им было хорошо, пока мигрантов к себе не пустили из стран жарких. Дело не в названии, дело в сути. Пусть хоть коммунизмом зовётся, лишь бы всем жилось нормально. Вообще-то, я сторонник монархии, но не наследственной. 'На детях гениев природа отдыхает'. И будет чехарда: сначала хороший царь, потом плохой, потом опять хороший, потом опять плохой. Нет, пусть народ выбирает царя. Но не на пять-десять лет, как президента. Тогда десять раз подумают, прежде, чем выбрать. И чтобы единоначалие было, без всяких сенатов, конгрессов и госдур. Царь и казнит, и жалует. Но это сугубо моё личное мнение. Никому навязывать не хочу.

– Ладно,- поднялся из-за стола Огарков,- продолжим дебаты как-нибудь в другой раз. Пора двигаться к дому. Пойду, зайду в здешнее культурное заведение. Прямо рай - и унитаз стоит, и бумага

туалетная, а не лист лопуха. Я быстренько. И - на катер.

Лёша Леонидов пошёл в дом. Он, собственно, к нам за хлебом пришёл, да вот, подзадержался. Мы остались с Сергеевым вдвоём, и я спросил у него:

– Внуков-то сколько?

– Две внучки. Так и живу, с пятью женщинами. У обеих дочек семейная жизнь не сложилась. Остались с нами жить.

Через полминуты я вышел из дома с пластиковым контейнером и двумя шоколадками. В контейнер положил четыре куска пирога, плотно закрыл крышкой. Шоколадки - сверху. Заметил я, какими глазами Сергеев на пирог посмотрел, но сам есть его он не стал. Протянул ему контейнер и шоколадки:

– Это вашим внучкам подарок с острова Веры, Надежды и Любви.

– Я не могу взять. Там и другие дети...

– Сергей Сергеевич, щепетильность не должна переходить границы разумного. Вот, катерники, думаете, обе тарелки на катере опустошили? Нет. Стопроцентно по паре кусочков вкусненького отвезут, кто - жене, кто - своей девушке, а Петрович - внуку или внучке. На виду у всех, конечно, подарок внучкам не отдавайте. И едят пусть в гордом одиночестве,- вынул из кармана чёрный непрозрачный полиэтиленовый пакет.- Положите в пакет, а вечером отдайте.

Да, и ещё советую сразу палатку-десятиместку поставить, все продукты туда сложить и самому там поселиться. Знаете, как у индейцев было: вигвам вождя - самый большой в поселении. И охрану к продуктам выставлять не придётся. Ну, а дождь начнётся - запустите туда детей.

– Думаешь, у кого-то поднимется рука продукты у детей воровать?

– Народ разный. Инопланетяне только самых отпетых мерзавцев отдельно поселили. В тяжёлые времена, а сейчас их лёгкими не назовёшь, сильные становятся сильнее. А слабые - слабее. Кто-то может и не выдержать искушения. Зачем вам лишние проблемы?

– Внучки мои до сих пор тот каравай вспоминают, что ты мне подарил. Говорят, что никогда такого вкусного хлеба не ели.

– Пирог те же самые руки пекли. Да ещё и сладкий, в придачу.

Всё это мы говорили по дороге со двора до катера. Василич уже стоял на палубе. Рукопожатия, слова благодарности, обещание сообщить по рации, когда доберутся до места. И вот катер, взбурлив винтом воду, дал задний ход, выдираясь из песчаного бара. Развернулся кормой к берегу, натянулись два толстых буксирных каната и плот с вездеходом пополз в воду. Вода полностью покрыла плот, Петру пришлось залезть на крышу кабины вездехода. Но вода скрыла гусеницы даже не на треть, а едва до кромок нижних траков. Катер тронулся в путь. С него нам махали руками на прощание. Ирина Тимофеевна, я, Даша и Маша махали в ответ.

– Поз-ва-ла кош-ка мыш-ку.- Дальше уже скороговоркой:- дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, Жучка за внучку, кошка за Жучку, мышка за кошку. Тянут-потянут, вытянуть не могут. А, нет, тут как-то по-другому. Тянут-потянут, вы-тя-ну-ли реп-ку. Ура! Вытянули репку! Вот и сказочке конец, а кто слушал - молодец.

– Умница, Машенька,- похвалил я дочку, сидевшую с книжкой за столом во дворе. Ревнивица Даша - тут, как тут:

– Завтра суббота, Леонидовы в баню придут. Вот она и будет перед Лёшиком выделываться. Я читать умею, а Дашка неграмотная совсем.

– А, что, неправда?

– Да мне скучно так тянуть: тык-мык-пык. Я хочу сразу быстро научиться читать, как мама.

– Так не получится.

– У меня получится. Все же говорят, что я шустрая.

– Это они про другое говорят. В смысле, что ты озорница и хулиганка.

– Подумаешь, всего один разочек...

Мы сидели у стола, только что пообедав. Всем нашим населением сидели.