Выживальщик
Шрифт:
Сергеев поднял руки вверх: 'Сдаюсь'. Огарков хитро посмотрел на меня:
– А, если матери отойти надо? В туалет, к примеру.
– На этот случай у Вовчика есть тётка Наталья, бабушка Ира, дедушка Коля. Да и отец родной у него имеется,- и повёл 'апостолов' к сараю. Заметил их взгляды, брошенные на стол под навесом. Там стояла банка-пепельница, лежала пачка сигарет и спички. Выдав пилу и топор, показал на навес:
– Перекурите и за работу.
Они кинулись к сигаретам, с блаженным видом выпустили первый дым.
–
– Вот спасибо!
Я пошёл к катеру. Матрос, стоя на корме, вылил из ведра грязную воду, зачерпнул чистой. Ведро ополоснул, засунул в него голик. Повернулся ко мне и вежливо поздоровался. Это был не кто иной, как Мишка-революционер.
– Закончил? Пойдём, пообедаешь, студент.
– Я не студент. Я - матрос катера 'Владимир Кольцов'.
– На катер назначили потому, что его поделить нельзя?
– Вы уж извините меня, Владимир Сергеевич, ерунду я тогда городил. Сергей Владимирович за этот месяц меня уму-разуму научил.
– Что ж, в трудные времена люди взрослеют и умнеют намного быстрее. Пойдём, подарок получишь.
Усадил Михаила под навесом и через минуту вынес ему тельняшку:
– Носи на здоровье, раз мысли о дележе оставил.
Он, совершенно по-детски, обрадовался:
– Здорово! Все в тельняшках, и капитан, и Петрович. А я - как сухопутчик какой-то. Спасибо огромное!- тут же скинул с себя рубашку и одел тельник-майку.
– Совсем другой вид. Настоящий морской волк.
– Скажете тоже. Но я учусь...
– Обедать идём.
Увидев Мишку в тельняшке, Сергей присвистнул:
– Это за какие такие заслуги?
– Это ему компенсация за утраченные революционные идеалы.
Все захохотали. Мишка смущённо улыбнулся, но тут ему под нос поставили тарелку с гороховым супом, и он принялся орудовать ложкой.
– Первый раз сотню отжиманий делал по двадцать отжиманий за подход, последние - даже по десять. А сейчас за два подхода по пятьдесят справляется. После этого получает завтрак,- шепнул мне Сергей,- быстро с гнилым либерализмом распрощался.
Я показал ему большой палец. И мы пошли таскать брёвна на берег, чтобы собрать плот. Подошёл Леонидов, отправил Лёшика к двойняшкам и принял участие в работе. Через четыре часа плот был готов.
– Брёвна на стройке пригодятся, проволока, тросы и нагеля тоже в дело пойдут,- радовался Сергеев,- прямо, вот, судьбой ты нам послан, князь Гвидон.
– Почему Гвидон?- поинтересовался я.
– 'Остров на море лежит,
Дом на острове стоит',- перефразировал Пушкина Сергеев,- а грамоту мы тебе на княжество выдадим. Когда бумага будет.
– Вагонетку помойте, дерево измочальте и варите целлюлозу.
– Пока не до этого. У нас кузница сейчас на очереди. В слесарке две кувалды валялись без ручек. Ну, ручки, сам понимаешь... С вагонетки
– Так гул же будет стоять, тот ещё.
– Мы же не совсем дураки - песком её набили. Сейчас горн надо складывать. Глину нашли, кирпичи научились формовать и обжигать.
– Это хорошо. Нам кирпичей на две печки не подкинете?
– Не вопрос. А вы нам Николая Васильевича дайте на недельку. Он и по печному делу мастер, и по строительному. Избу, какую себе возвёл! Плотники у нас есть, их только обучить немного.
– Василич, поедешь?..
– А куда деваться, ежели надо... Лёшке осталось только стёкла в окна вставить, сам справится. Печь ему решили в южном варианте поставить - во дворе, под навесом. Очень даже удобно будет.
– Значит, порешили. Отдаём тебя в рабство, в обмен на кирпичи. Ирина, готовь мужа в дорогу дальнюю, на материк он в командировку убывает.
– Ой, сокол мой ясный, и на кого ж ты меня покидаешь?!- заголосила Ирина Тимофеевна. Но, не выдержав роли, улыбнулась,- смотри мне там... Мне-то тут загулять не с кем, а ты, если налево сходишь - домой не пущу. Сейчас котомку тебе спроворю,- и пошла к дому, напевая:
'Женское счастье - муж в командировке.
Хомячок и дети у свекровки'.
– Весело у вас,- улыбнулся Сергеев.
– Вот, Василич, через неделю с кирпичами будешь, наваляешь печей.
– Ура!- закричали катерники,- через неделю опять в ресторане пообедаем!
– Лишь бы брюхо вам набить...- прогудел Огарков.
– Тебя не возьмём, ты больно здоровый. Расход солярки повышается и ешь за двоих,- пошутил Петрович.
Канистрами таскали на катер солярку, переливая в цистерны. Полицейские (бывшие) носили коробки с продуктами для алтайцев.
– Вам муки больше не дам,- объявил я Огаркову,- получите мешок зерна для посева. Вам, Сергей Сергеевич, два мешка зерна. Мешок пшеницы и мешок ржи. Ну, и, как мурманчанам - муки пару мешков. Хотя, у вас людей больше намного. Ладно, даю четыре мешка муки. Пшеница у меня взошла, но пока заколосится, пока сожнём, пока намелем. Ещё вот мельницу мне мастерить надо.
Загнали вездеход на плот, закрепили намертво.
– Придётся одному из апостолов на плоту плыть. Вдруг что-то с буксиром, чтобы было кому конец завести,- решил капитан Сергей.
Женщины устроили во дворе под навесом, что-то вроде шведского стола. Наставили тарелок со всякими закусками, с хлебом, с овощами. Выставили рюмки, стаканы, бутылку литровую с 'бальзамом', морс брусничный. Пироги с джемом на части порезали, выложили на большое блюдо. 'Апостолы', выпив по паре рюмок и закусив салом с редиской, отправились на берег, подымить. Катерники, взяв пару тарелок и наложив на них всякой снеди, пошли на катер. Василич прощался с Ириной.