Вьюжинка
Шрифт:
Лен, валявшийся на берегу подперев рукой голову, проводил её строгим взглядом и повернулся к маленькой Виай.
– Судя по интонации, ваше величество сейчас намерено как минимум превратить меня в жабу.
– В крысу было бы лучше, как раз по делам, - непринуждённо огрызнулась феечка. Она незамедлительно сняла со своей талии дотоле обретавшееся там кольцо и с негодованием швырнула его в лицо чародея.
– Пусть я и не оригинальна, однако вслед за принцессой и за будущей императриссой повторю - ты сволочь!
– О, какой пафос, какие громкие слова, - пробормотал Лен, почесав получивший щелчок нос.
–
Маленькая феечка всплеснула ручонками и тут же подбоченилась - не хуже, чем приснопамятная супруга башмачника Линдера. Крылышки досадливо задрожали, а во все стороны так и брызнули искорки злости. И судя по старательно набираемому воздуху, собиралась излить свою досаду в весьма долгой и гневной речи. И всё же, королевская кровь не водица, а уж тем более сконцентрированная в столь маленьком и изящном теле.
– Обручальное колечко подарил мне, а сам… Ну ладно бы нацелился через годик-другой в любовники императриссы, у той нет ни единого шанса отвертеться от благодарности. Ну ладно бы закрутил любовь со своей принцессой Вьюжинкой - уж и она бы не отказала нипочём, да и сама из себя лапочка тоже, женихи уже вон, вокруг толпами вьются, - цветочная феечка доверчиво села на плечо парня и уже тут словно сдулась, как выпустившие воздух кузнечные меха.
– Нич-чего не понимаю!
А Лен с грустью думал - да не надо ему из благодарности. Пусть бы то и показалось в нынешнем мире, где продаётся и покупается всё, чудачеством или даже дуростью. Но какое ему дело до мнения придворных лизоблюдов и лукавых сановников, нипочём не упустивших бы подобный шанс? И как это можно требовать награды за то, что сделал по велению сердца и совести? Жаль, что ты, малышка, всего этого не понимаешь и вряд ли поймёшь когда-нибудь…
Он задумчиво несколько раз подбросил на ладони кольцо вместе с несколькими подхваченными вместе с ним песчинками - а затем с размаху швырнул в море. Однако, не успела феечка с оглашенными воплями подхватиться и догнать тускло мелькнувший на прощание ободок, как из воды высунулась маленькая змеиная голова и проворно поймала доставшееся ей украшение.
– А тебе идёт, мореплавательница, - засмеялся он выползшей на песок Скарапее, которая решила разнообразить свой рацион кроме нескольких рыбок ещё и этим, весьма сомнительным украшением. В самом деле, новая хозяйка вскоре заблистала под солнцем тусклыми сполохами железа.
– Словно не яркая придворная вертопрашка, а суровая воительница в… ну точно, в гномьей стали чешуйчатой броне. У-у, красавица ты моя!
– Отдай!
– в полном соответствии с женской последовательностью, малышка Виай уже сидела верхом на дерзкой похитительнице и усердно колотила ту кулачками.
Змея в ответ как обычно холодно посмотрела своим странным немигающим взглядом, попробовала хулиганку мелькнувшим тонким язычком - и возмущённая феечка, зябко передёрнувшись, осадила назад.
– Ну и ладно, ну и пусть! Мне Лен ещё лучше подарит, правда?
Но чародей, некоторое время прислушивавшийся к еле слышной в магическом эфире суете позади, ответил совсем другое, вовсе не то, на что рассчитывала раздосадованная на весь белый свет королева фей.
– Спрячьтесь и не отсвечивайте, о цветочная королева, сюда большой король идёт.
В самом деле, уж кому-кому, а ему стыдно было бы
– Меланхолии предаёмся, друг наш?
Король, в одних лишь чёрных шёлковых штанах и белой рубашке (но при шпаге) подумал и, усевшись на песок, тоже скинул сапоги. Побултыхал босыми пятками в услужливо набежавшей плоской волне и весело засмеялся.
– А хорошо устроился, Лен.
И уронил перед лежащим свиток с полностью оформленным королевским патентом волшебника (между прочим, за личной подписью самого монарха и его Архимага!) Но вместо ответа парень, ничуть даже и не подумавший подняться пред ликом свего короля, вдумчиво прочёл документ, а потом ещё и обозрел безмятежное лицо своего сюзерена. Затем рука его поковырялась в песке и откопала определённую туда охлаждаться флягу.
– О, это кстати. Да, спасибо за тот раз - мы таки распробовали белое вино. Его аромат не такой… - его величество отхлебнул ещё чуть и улыбнулся найденному слову.
– Не такой откровенный, как у красного.
Фляжка перекочевала из одной ладони, изящной и ухоженной, в другую, чуть более крепкую и обветренную. Молодой волшебник тоже отведал эльфийского семилетнего, причмокнул губами и кивнул.
– А и точно - верное сравнение, мой король. Красное вино слишком искренное.
Тот посмотрел искоса, с непонятным выражением, но всё же промолчал. По крайней мере, по этому поводу.
– Ладно, к делу. Там некоторые бароны из верховий Равы - в тех краях всегда было неспокойно - вроде как прознали некий слушок касаемо неблаговидного прошлого одной графини. Наше величество, конечно, приняло кое-какие меры, но боимся, этого мало для…
Однако Лен хладнокровно и даже, я бы сказал, наплевательски перебил своего короля.
– Пусть Архимаг список особо рьяных в ближайшее время забудет на своём столе в кабинете. И пусть слушок о том просочится… в верховья Равы, - негромко заметил он и вновь приложился к фляжке, словно ставя точку в этом вопросе.
Повелитель немаленькой страны некоторое время молча следил за исчёрканным волнами горизонтом, над которым кое-где носились ленивые по этой жаре чайки.
– Ах ну да, друиды не связаны всякой ерундой вроде законов или совести… кстати, о друидах - вчера эти злодеи заявились открыто в столицу, да ещё и припёрли с собой здоровенный закрытый ящик на упряжке из шести мураканских быков. Подарок невесте, говорят, подавайте нам её сюда!
Лен мысленно присвистнул - перетянуть одного такого быка, известного своей силой и неутомимостью, не мог бы и десяток хороших коней. Да что ж там они тащили такое? Потому он очень внимательно выслушал дальнейшие слова по поводу незамедлительно поднявшейся паники, когда пред ликом короля и его уже официально объявленной невесты покрывало с груза сдёрнули, и там оказался здоровенный дракон в клетке.
– Представляешь, Эльфире ринулась туда со ступеней дворца, голыми руками разломала дверь из окованных железом дубовых брусьев - аж искры летели - и вошла внутрь. А потом обняла бестию и принялась гладить, - с мелькнувшим в голосе уважением продолжил король, а затем с хорошо узнаваемыми интонациями протянул: - Ах, бедный ты мой Черныш!