Чтение онлайн

Г О Б О С Е Н А

Ка Сапа море утомило.

Но он —

серьезный человек.

И —

проникая в тайны мира —

он просит:

— Расскажи про снег!

Я рисовал, да не выходит.

Н и к а к его я не пойму...

Он — к а к мороженое?..

— Вроде...

— Не может быть!..

— Ну почему?

Представь,

поверь такому чуду:

зимой у нас, в моей М,оскве,

лежит мороженое всюду —

па улицах,

и

на траве,

и на деревьях,

и на крышах.

В любых дворах.

У всех дверей.

Д л я всех девчонок и мальчишек.

А в зоопарке — для зверей.

У нас оно зовется

«снегом».

Его

все государство ждет...

Идет

мороженое с неба.

Просторно,

сказочно идет.

Оно похрустывает слабо,

к прохожим

просится в друзья...

— А это сладко?..

— Очень сладко.

Т а к сладко, что сказать нельзя...

73

М о й собеседник затихает.

Глядит

неведомо куда...

— Л вы счастливые...—

вздыхает.

Я соглашаюсь:

— Иногда.

И Е Р О Г Л И Ф Ы

С. В. Неверову

Я в японский быт врастаю.

Интересный крест несу.

В иероглифах плутаю,

как в загадочном лесу.

Иероглифы приветствий,

поворотов головы.

Иероглифы созвездий.

И безмолвья. И молвы.

И луна — как иероглиф.

И вдали от городов

иероглифы вороньих

перепутанных следов...

Тучи с неба опустились.

Д о ж д ь со снегом пополам.

Иероглифы гостиниц.

Иероглифы реклам...

Я г л я ж у , вконец продрогнув,—

рано вынырнув

из сна,

на квадратный иероглиф

запотевшего окна.

Одеяла не помогут —

натяни хоть до бровей.

За окном покорно мокнут

иероглифы ветвей...

И, наверное, для драки

ждет у старого моста

иероглиф

злой собаки

иероглифа —

кота.

74

ГОЛОС АФРИКАНСКОГО ПОЭТА

Испуг читаю

в ваших синих взорах.

Слова читаю:

«Боже, пронеси!..»

У нас,

к а к у испытанных боксеров,

почти у всех — приплюснуты носы.

И взгляд упрям.

И губы — в изобнлье.

На внешность

я не жалуюсь творцу.

Ведь если б вас

так терпеливо били!

Т а к тщательно хлестали по лицу!

Т а к показательно

гноили в трюмах!..

Но в гуле изменившейся судьбы

для вас — велеречивых и угрюмых —

мы до сих пор —

как беглые рабы!..

Мы не забыли вашего у р о к а ,

цветистых притч о зле и о добре.

Мы — черные.

К а к пашня.

К а к дорога.

Мы — черные.

К а к чернь

на серебре...

И над планетой —

вечною и бедной —

я возношу свой обожженный торс.

И свято верю в т о ,

что дьявол —

белый.

И в то, что черный —

бог Исус Христос

Запомните, глаза привычно пяля

в торжественность

соборной полутьмы:

чернеют не от времени

распятья!

75

Они

хотят быть черными.

К а к мы!..

До гроба буду белою вороной

я — черный —

в ваших пестрых городах.

И все-таки,—

грозой пророкотав,—

взойдет мой голос

над землей огромной!

Т Р Е Щ И Н К А

Речка Тахо,

речка Тахо под Толедо...

Над зеленою водой

бормочет птаха.

Желтоватая долина —

как тарелка.

Трещинкой на дне долины —

речка Т а х о .

А Толедо — к а к нахмуренное чудо.

К а к далекий отзвук

рыцарского гимна.

Тусклым золотом

блестит его кольчуга...

Я не слушаю начитанного гида.

Голос гида для меня звучит нелепо.

Почему-то мне глядеть на город

больно.

Слишком долго я шагал к тебе,

Толедо!

Исполняются желанья слишком поздно...

Память снова подымается из праха.

Вновь клянутся пацаны

у школьной карты.

Крепок долгий сон

бойцов интербригады...

Ты —

к а к трещинка на сердце,

речка Тахо.

76

АЛЬЕНДЕ

Молчит убийца в генеральском чипе.

Блестят штыки военного парада.

На карте

у з к а я полоска Чили

кровоточит,

к а к сабельная рана.

Уходит человек

в века н в песню...

О к а к они убить его спешили!

О как хотели —

«при попытке к бегству»!..

Его убили

при попытке к ж и з н и .

ГИТАРА Г Л Р С И Л Л О Р К И

А одна струна —

тетива,

зазвеневшая из темноты.

Вместо стрел в колчане —

слова.

Л когда захочу —

цветы.

Л вторая струна — река.

Я дотрагиваюсь до нее.

Я дотрагиваюсь слегка.

И смеется детство мое.

Есть и третья струна — змея.

Не отдергивайте р у к и :

это просто придумал я —