Выбор
Шрифт:
У страны фактически не было Повелителя, и все государственные дела вели министры, которые периодически ссорились между собой. Жизнь в Долине остановилась. Все с нетерпением ждали, когда же Она оживет и снова будет веришь великие дела.
Но проходили дни, недели, месяцы, а Накви все еще была без сознания. Тахир и Ясень несколько раз уезжали из Долины, но спустя несколько дней возвращались, неизменно принося с собой хорошие вести о том, что в Красе и в Делориане все идет хорошо.
И вот настал тот день, когда Накви впервые за три долгих месяца открыла глаза и увидела спящую рядом Лунару. Естественно
– Эй, спящая красавица, может, тебе там, конечно, и снится принц на белом осле, но я все-таки хочу прервать стройный ход твоей несбыточной мечты!
– Эх, ну ничего себе я речь завернула. И это после такого!
Мне в голову моментально пришло все то, что со мной случилось, и мне снова стало невыносимо обидно, что я опять жива! Ну, почему такая несправедливость?! Мучаешься тут, мучаешься, рвешься к неприятностям, и вот опять просыпаешься! Да что ты будешь делать?!
Меня охватила волна разочарования, и захотелось поскорее подняться с постели и размять ноги, да и все тело. Поэтому я уже без церемоний насколько смогла подняла правую руку, и она тут же упала на Лунару. Та немедленно проснулась и вытаращилась на меня так, как будто увидела в первый раз, причем еще и в своей постели!
– А - а - а - а!
– громкое и полное радости растянулось минут на десять, не меньше. После чего Принцесса Делориана завалилась прямо на меня всем своим весом и попыталась меня удушить путем крепких объятий. Интересный, а главное оригинальный способ умерщвления плоти!
– Кхе, кхе! Я вообще-то все еще нахожусь под грузом твоего нелегкого тела и скоро снова потеряю сознание от нехватки воздуха!
– чуть слышно прохрипела я.
– Накви! Ты же жива!
– Лунара начала рыдать и смеяться одновременно, обнимать меня, тыкать в меня пальцем, видимо, проверяя не галлюцинации ли это на нервной почве. Потом она опять закричала, начала рыдать, смеяться, опять кричать и так далее, пока до меня не дошло, что она сошла с ума. Тут на её крики сбежались все, кто находился поблизости, и тоже, как ни странно, начали радоваться! Да что происходит-то? Значит, когда я живая и всех достаю, все хотят, чтобы я замолчала и сгинула, а тут все почему-то радуются, что я живая… Я в раю? Нет, если здесь Ясень, тогда, скорее, в аду.
Тут произошло совершенно неожиданное - меня подняли на руки всем скопом (причем опять же во всем исподнем) и потащили вон из замка. Выкинуть, что ли хотят? Или умертвить на глазах у всего города, уж это куда правдоподобнее, чем желание поделиться радостью.
– Халатик хоть дайте! Что же я в таком непристойном виде на холоде что ли должна стоять? А хотя если вы хотите меня сжечь… - я крикнула это, сама не знаю кому, но мне сразу же сунули в руку халатик и даже ответили.
– Глупая! Какой холод? На улице летнее время!
– услышала я сквозь крики радости голос Гаши. Как лето? Почему лето? Когда я отсюда уходила, был всего лишь конец осеннего времени… Я точно умерла и вознеслась в рай, где всегда лето!
– Люди
– я попыталась начать брыкаться, но это даже не понадобилось, т.к. по первой же моей просьбе меня отпустили и окружили плотной стеной. Тут откуда-то справа ко мне прорвалась Лунара и снова обняла меня.
– Так. Дай я сама попробую пройтись, а то у меня все затекло. Сколько я провалялась?
– я уже поняла, что очень долго находилась без сознания, и все уже решили, что потеряли меня. Как приятно, когда о тебе помнят!
– Три месяца! Мы уже гроб решили заказывать, всякую надежду потеряли! Еле тебя с того света вытащили! А ты, дуреха, даже не понимаешь своего счастья!
– и тут до меня дошло, как долго я отсутствовала в этом мире! Я даже вспомнила, что мне постоянно снилось, что Лунара мне что-то рассказывает о своем детстве, а я её внимательно слушаю. А она, наверняка, все это время сидела рядом со мной и разговаривала, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Я посмотрела на всех, кто меня сейчас окружал: они смотрели на меня с нескрываемой радостью, даже Ясень и Тахир.
– О, небо, неужели, правда? А где сосуд? Стеклянный. Я перед падением сжала его в руке, чтобы не разбить, где он? Там… - я не знала, как закончить фразу.
– Не беспокойся. Стоит на полочке в моей комнате. Было трудно его у тебя отобрать.
– Как-то, даже смущенно произнес Ясень и весело улыбнулся. Весело улыбнулся! Первый раз такое вижу!
– Ой, ну, тогда я рада! Пойдем, представимся толпе. Ты, кстати, ездила домой?
– обратилась я к Лунаре.
– Нет. Не ездила. Я и так дома!
– Твоя мать, возможно, волнуется!
– мне не хотелось почему-то, чтобы Лунара так относилась к людям, которые её воспитали. Что это со мной? Раньше такого не наблюдалось. Наверное, полнолуние!
– НАШУ мать мы разыщем, как только ты придешь в более менее нормальное состояние духа! А пока не беспокойся об этом. Тахир ездил туда и все объяснил.
– Я с удовольствием заметила, что все, что произошло за последние полгода, заставило её измениться, стать взрослее. Теперь я точно знала, что она больше не расплачется из-за того, что ей страшно.
– Хорошо. Как скажешь!
Мы вышли на площадь, и вокруг нас моментально собрался народ. Я соорудила себе что-то вроде трибуны, и, как была в халатике, предстала перед своим народом. Лунара встала позади, а рядом с ней Ясень и Тахир. Причем последние двое усиленно пытались мне что-то сказать. Ну, это подождет. Единственное чего я не понимала так это:
– А где, собственно говоря, Шараф?
– шепотом обратилась я к Лунре и краем глаза успела заметить, как Ясень грустно опустил голову.
– Его отравили по приказу Госпожи.
– Меня как молнией ударило. Все слова, которые я хотела сказать, застряли у меня в горле. Мой единственный друг и наставник, тот, кто сопровождал меня с рождения и никогда не покидал мертв. И все она!
Я, с трудом пересилив себя, произнесла приветственную речь, представила всем Лунару и объявила во всеуслышанье, что она моя сестра. Народ ликовал, на следующий день решено было устроить праздник в мою честь. Как только я собралась уходить, из толпы донесся крик: