Чтение онлайн

В тот момент, когда раздался первый удар грома, в прах превратился и маг, стоявший лицом к югу в восточной башне замка Долины Эйнавен. Когда защитное поле разрушилось, еще шесть магов опустили головы, вознося молитвы каждый своим богам. Они знали, что им больше не вернуть Её. Ту, которая отважилась на то, о чем каждому из них было страшно даже думать.

Но Она была уже мертва.

Девушка с русыми волосами стояла возле окна, ничего не страшась, в то время как на улицах царил хаос и переполох, и все пытались спрятаться по домам, лишь только увидев в

небе красных драконов. Она могла только молиться за жизнь сестры, но не могла Её уберечь. Она и сама прекрасно понимала, что другого выхода нет. А, может, выход был просто с другой стороны, но Накви не пойдет той дорогой, это она точно знала.

Время тянулось медленно, а девушка все стояла и стояла у окна, полная уверенности, что через защитное поле Догнии не проникнут в Долину. Через некоторое время девушке стало плохо, она начала задыхаться и кашлять, но даже и не подумала отойти от окна. Так она чувствовала, что хоть чем-то помогает сестре. В конце концов, потеряв сознание, девушка упала прямо на холодный каменный пол у окна, лицо её стало бледнеть, а по щекам катились крупные прозрачные слезы.

Две души, которые когда-то были почти неразлучны даже на расстоянии, теперь навсегда потеряли друг друга. Оставалось только плакать, рыдать без устали, освобождая всю свою горечь и превращая её в слезы.

Тахир вдруг услышал приглушенный звук, как будто что-то сзади него упало. Он медленно развернулся, но не обнаружил ничего подозрительного. Он посмотрел в окно: обычный день, не считая того, что сегодня должно начаться наступление. Но он не беспокоился по этому поводу и был полностью уверен, что Накви справится. Вся надежда была только на Неё. На ту, которая в этот момент лежала уже мертвая на сухой земле у замка Госпожи и отчаянно сжимала в руке стеклянный сосуд, испачканный в Её крови.

Тахир почувствовал что-то неладное и быстро спустился в комнату своей возлюбленной. Он обнаружил её лежащей на полу без сознания. Её лицо было абсолютно белым, а дыхание почти не чувствовалось. Лишь на щеках были слезы.

Тахир осторожно поднял её и перенес на кровать. После чего попросил одну из служанок поухаживать за Принцессой Лунарой.

Единственным существом в замке, кто точно знал все, что происходило с Накви, был Ясень. Но он был абсолютно уверен, что любое вмешательство в это дело помешает Ей завершить его. Он почувствовал, когда Она решила союзничать с Госпожой, когда Она начала испытывать к ней отвращение. Он знал, что творится в Её душе, и чувствовал Её страх.

Поэтому именно ему было больнее всего, когда нить между ними оборвалась, оставив после себя только пустоту. Все, что происходило вокруг, уже ничего не значило. Ясень сидел на кресле в своей комнате и смотрел прямо перед собой, осознавая лишь одно: Она мертва. И больше никто Её ему не заменит. Когда имеем - не храним, потерявши - плачем.

Ясень даже не заметил, как в его комнату вошел Тахир и сообщил, что Лунаре плохо, значит и с Накви не все в порядке и надо бы Её разыскать. Повелитель Краса продолжал смотреть перед собой, при этом осознавая все, что происходит вокруг него. Жизнь не остановилась. Она шла своим чередом. Не мог же он оставить Её

там одну в Неизвестных Землях посреди вечной мертвой пустыни.

– Да. Конечно. Надо лететь за Ней. Красавец ведь вернулся?

– Да. Я пойду с тобой. И возьмем с собой охрану. Там опасно.

В то утро, когда Накви села на своего дракона и отправилась прямо к Госпоже, за завтраком был отравлен Шараф. И только потом некоторые слуги вспомнили, что перед тем, как завтрак был отнесен регенту, на кухне находился только один человек - Донат. Видимо, Госпоже было неугодно, чтобы кто-то наставлял её "дитя" на истинный путь и настраивал Её против "матушки".

Долина осталась без Повелителя.

А с неба лил дождь, смывая все зло с этой земли. Но никто не выходил на улицу, все боялись дождя. Хотя сами не понимали, чего они боялись. Разве страшно намокнуть? Или промочить ноги? Или побегать под легкими струями чистого дождя и порадоваться вместе с ним?

Но на душе у всех было тяжело. И только двенадцать мужчин, сидящих на драконах, которые несли их почти что на край земли, ощущали на себе живительное действие этого дождя. Он смывал грусть с души и заставлял верить. Просто верить.

Они быстро добрались до места, следуя за черным дикарем, который вел их все дальше на восток. В конце концов, все двенадцать опустились возле развалин старого замка в центре Неизвестных Земель, но только один спустился с дракона, везшего его, и отважился ступить по этой мертвой земле. Теперь это место не показалось ему гиблым. Оно ожило.

– Накви!
– вскрикнул вампир, увидев тело Повелительницы Эйнавен, неподалеку от "места посадки". Дождь слегка очистил её лицо, и теперь на ней не было заметно крови, но она по-прежнему не подавала признаков жизни.

– Ну, почему тебя всегда приходится оживлять? Что ты за существо такое?!
– Ясень, как и в прошлый раз, поднял её на руки и осторожно усадил на дракона. В это время закончился дождь, и из-за туч выглянуло солнце и тут же спряталось. Ясень с горечью взглянул сначала на Накви, потом на Тахира и покачал головой.

– Понадобится настоящее чудо!
– тихо сказал он сам себе, хотя прекрасно понимал, что и чудо тут не поможет.

Обратно летели молча. Ни один не проронил ни слова, и каждый молился про себя о спасении жизни их Повелителя.

Когда двенадцать дюжих мужей доставили Госпожу Накви обратно в Долину, на главной площади уже собрался народ. Они не верили своим глазам. Их Повелительница была мертва. В этот день в Долине царила полная тишина на улицах и в домах. Даже детям было запрещено играть. Долина скорбела о Ней, в то время, как Она лежала на пьедестале в Тронном зале, и шесть магов пытались вдохнуть в Неё жизнь.

Маги сделали все, что могли, но Госпожа Накви по-прежнему не приходила в себя. Она лежала в своей комнате, и у Её изголовья все время сидела Лунара. Она практически не выходила из замка, и всё свое время проводила с сестрой. Принцесса Делориана рассказывала Ей все о своей жизни с самого раннего детства и была уверена, что сестра её слышит.