Чтение онлайн

— Что ты ела? — Он ощущал странную скованность от того, что наконец-то разговаривает с ней, хотя и на совершенно незначимую тему.

— Что-то соленое… наверное.

— Судя по всему, ужасно соленое.

— Да, Дэвид.

— Это плохо.

— Я знаю.

Она снова посмотрела на него умоляюще.

— Что, еще стакан? — изумился он.

Она опустила глаза. Дэвид пожал плечами. Ему казалось, что это не особенно полезно, но он не собирался спорить с ней на эту тему и пошел в ванную за третьим стаканом. Когда он вернулся, ее глаза были закрыты.

— Вот твоя вода, —

сказал он. Но она уже спала.

Дэвид поставил стакан рядом.

Глядя на жену, он испытывал почти неукротимое желание лечь с ней, крепко обнять, осыпать поцелуями губы и лицо. Он подумал обо всех ночах, когда лежал без сна в душной палатке, вспоминая об Энн. Метался по подушке едва ли не в агонии, потому что она была так далеко от него. Теперь он испытывал похожее чувство. И хотя она была совсем близко, он не смел к ней прикоснуться.

Резко развернувшись, он выключил ночник и вышел из спальни, спустился вниз и упал на кресло-кровать, приказав себе не спать. Но его мозг не подчинился, и Дэвид провалился в пустой тяжелый сон.

Когда утром он вышел в кухню, Энн кашляла и чихала.

— Что, снова сбросила одеяло?

— Снова? — переспросила она.

— Разве ты не помнишь, как я приходил в спальню?

Она посмотрела на него непонимающим взглядом.

— Нет, не помню.

Они секунду пристально смотрели друг на друга. Потом он подошел к буфету и достал две чашки.

— Кофе будешь?

Мгновение она колебалась. Наконец ответила:

— Да.

Он поставил чашки на стол, сел и принялся ждать, пока будет готов кофе. Когда кофейная пенка поднялась к стеклянной крышке кофейника, Энн встала и взяла прихватку. Дэвид наблюдал, как она разливает черный дымящийся напиток. Когда она наполняла его чашку, рука чуть дрогнула, и ему пришлось отпрянуть назад, чтобы уберечься от брызг.

Он дождался, чтобы она села за стол, после чего угрюмо спросил:

— А с чего ты вдруг читаешь «Основы физики»?

И снова встретил пустой, непонимающий взгляд.

— Не знаю… Просто… Мне почему-то стало интересно.

Он положил в кофе сахар и помешал, слушая, как она наливает в свою чашку сливки.

— Я думал… ты… — Он набрал воздуха в легкие. — Я думал, тебе надо теперь пить снятое молоко или что-нибудь в этом роде.

— Мне хочется чашечку кофе.

— Вижу.

Он сидел, в траурном молчании глядя на стол, и медленно глотал обжигающий напиток. Он заставил себя погрузиться в мутный бескрайний туман. Он почти забыл, что она сидит рядом. Комната исчезла, все здешние образы и звуки растворились.

Звякнула чашка. Он вздрогнул.

— Не хочешь со мной разговаривать — прекрасно; можем покончить со всем прямо сейчас! — сердито сказала она. — Если ты думаешь, будто я стану скакать вокруг тебя, пока ты не соизволишь обронить слово, то сильно ошибаешься!

— А что ты хочешь, чтобы я сделал?! — вспыхнул он в ответ. — Если бы от меня ждала ребенка какая-то другая женщина, что бы чувствовала ты?

Она закрыла глаза. По лицу было видно, с каким трудом Энн сохраняет терпение.

— Послушай, Дэвид, говорю в последний раз: я тебе не изменяла. Я понимаю, это мешает тебе играть роль обманутого

супруга, но ничем не могу помочь. Можешь заставить меня поклясться на сотне Библий, и я все равно скажу тебе то же самое. Можешь ввести мне сыворотку правды, и я повторю то же самое. Можешь подключить меня к детектору лжи, и все равно услышишь то же самое. Дэвид, я…

Она не смогла договорить. Приступ кашля сотряс все ее тело. Лицо налилось кровью, и она кинулась к раковине налить воды. Он осторожно похлопывал ее по спине, пока она пила. Энн поблагодарила его осипшим голосом. Дэвид еще немного погладил ее по спине, почти с тоской.

— Лучше тебе сегодня полежать в постели, — сказал он, — кашель у тебя какой-то нехороший. И еще… стоит подкалывать одеяло булавками, чтобы ты не…

— Дэвид, что ты будешь делать? — спросила она несчастным голосом.

— Делать?

Она не стала объяснять, что имеет в виду.

— Я… я не знаю, Энн. Всем сердцем я хочу верить тебе. Но…

— Но не можешь. Что ж, ладно.

— Не спеши, пожалуйста, с выводами! Неужели ты не можешь дать мне время, чтобы все обдумать? Ради бога, я же пробыл дома всего день!

На короткий миг он, казалось, увидел в ее глазах прежнюю теплоту. Может быть, она смогла понять за его сердитым тоном, как сильно ему хочется остаться. Она взяла чашку с кофе.

— Что ж, обдумывай, — сказала она. — Я-то знаю правду. Если ты мне не веришь… тогда ищи себе какое-нибудь глубоко научное объяснение.

— Спасибо, — сказал он.

Когда Коллиер уходил из дома, Энн, тепло укутанная, лежала в постели, кашляла и читала «Введение в химию».

— Дэйв!

Серьезная физиономия профессора Мида расплылась в улыбке. Он отложил в сторону пинцет, которым поправлял препарат под линзой микроскопа, и протянул руку. Джонни Миду, некогда лучшему нападающему во всей Америке, было двадцать семь, высокий, широкоплечий, вечно стриженный под ежик. Он сжал кисть Коллиера в мощном рукопожатии.

— Как дела, приятель? Вволю наобщался с бразильскими москитами?

— Более чем, — улыбнулся Коллиер.

— Прекрасно выглядишь, Дэйв. Подтянутый, загорелый. Должно быть, отлично смотришься на фоне наших задохликов из кампуса.

Они направились через обширную лабораторию в контору Мида, проходя мимо студентов, склонившихся над микроскопами или вперивших взоры в шкалы приборов приборов. Коллиера сейчас же охватило чувство возвращения, но радость тотчас пропала, когда до него дошла ирония ситуации: он испытал это чувство здесь, а не дома.

Мид закрыл дверь и указал Коллиеру на стул.

— Ладно, расскажи мне обо всем, Дэйв. Исследование в тропиках — дело нешуточное.

Коллиер откашлялся.

— Послушай, Джонни, если ты не против, — начал он, — мне бы хотелось сейчас поговорить о другом.

— Выкладывай, что там у тебя, дружище.

Коллиер колебался.

— Ты только пойми: то, что я скажу, должно остаться строго между нами, и скажу я это только потому, что ты мой лучший друг.

Мид подался вперед на своем стуле, юношеская живость сошла с лица, когда он понял, что его товарищ чем-то всерьез обеспокоен.