Вторжение

Он опустил чемодан на пол в прихожей.

— Как ты тут без меня? — спросил он.

— Отлично, — ответила она, улыбаясь.

Она помогла ему снять пальто и шляпу, убрала их в стенной шкаф.

— Да, холодновато зимой в Индиане после полугода в Южной Америке.

— Наверное, — отозвалась она.

Рука об руку они прошли в гостиную.

— Что ты тут поделывала одна?

— Да так… ничего особенного. Думала о тебе.

Он улыбнулся и обнял ее.

— Это уже немало.

Ее

улыбка на миг пропала, потом вернулась снова. Она сжала его руку. И вдруг, хотя он не сразу это понял, лишилась дара речи. Он часто впоследствии мысленно возвращался к этому моменту, и каждый раз его всегда поражала резкость перепада. Слушая его, она улыбалась и смотрела в глаза, но улыбка все таяла, а взгляд скользнул в сторону в тот самый момент, когда ему больше всего хотелось ее внимания.

Позже, на кухне, она сидела напротив него, пока он допивал третью чашку сваренного ею горячего крепкого кофе.

— Не смогу сегодня заснуть, — говорил он, улыбаясь, — да я и не хочу.

Она ответила натянутой улыбкой. Кофе обжег ему рот, и он заметил, что сама она не сделала ни глотка.

— Ты не пьешь кофе? — спросил он.

— Нет, я… больше не пью.

— Это какая-то диета?

Он увидел, как дрогнуло ее горло.

— В некотором роде.

— Но это же глупо, — сказал он. — У тебя идеальная фигура.

Она, похоже, хотела что-то ответить. Потом передумала. Он отставил чашку.

— Энн, разве…

— Что-то случилось? — закончила она вместо него.

Он кивнул.

Она опустила глаза. Закусила нижнюю губу и положила руки на стол перед собой. Потом глаза ее закрылись, и ему показалось, будто она пытается отгородиться от чего-то безнадежно ужасного.

— Милая, что с тобой?

— Наверное… лучше всего просто… просто взять и рассказать.

— Ну конечно, дорогая, — произнес он взволнованно. — Что стряслось? Неужели что-то произошло, пока меня не было?

— Да. И нет.

— Ничего не понимаю.

Она вдруг посмотрела на него. То был отстраненный взгляд, от которого ему стало нехорошо.

— У меня будет ребенок, — сказала она.

Ему хотелось громко закричать: ведь это же прекрасно! Он готов был вскочить и обнять ее, танцевать с ней по всему дому.

Потом его поразила одна мысль, и краска сбежала с лица.

— Что? — переспросил он.

Она не стала отвечать, потому что знала, что он все расслышал.

— Как давно… как давно ты уже знаешь? — спросил он, глядя в неподвижно смотрящие на него глаза.

Она судорожно вздохнула, и он понял, что ответ будет не самый благоприятный. Так оно и оказалось.

— Три недели.

Он сидел, тупо глядя на нее, и все продолжал машинально помешивать кофе. Потом он заметил это,

медленно вынул ложку и положил на стол.

Он пытался задать следующий вопрос, но ему никак не удавалось произнести это слово. Оно трепетало в горле. И наконец он заставил себя.

— Кто? — спросил он, голосом безжизненным и слабым.

Она вновь смотрела прямо на него, лицо сделалось серым.

— Никто. — Ее губы тряслись.

— То есть?

— Дэвид, — произнесла она осторожно, — я…

И тут плечи ее опали.

— Никто, Дэвид. Никого не было.

Потребовалось некоторое время, чтобы до него дошли ее слова. Она прочитала ответ по лицу, прежде чем он отвернулся. Тогда она встала и посмотрела на него сверху вниз, голос у нее дрожал.

— Дэвид, клянусь перед Господом, я не встречалась ни с одним мужчиной, пока тебя не было!

Он одеревенело привалился к спинке кресла. Господи, что же он мог сказать? Человек возвращается, проведя полгода в джунглях, а жена сообщает ему, что беременна, и просит его поверить, что…

Он стиснул зубы. Ему казалось, что он участвует в какой-то дешевой пошлой комедии. Он проглотил комок в горле и посмотрел на свои дрожащие руки. Энн, Энн! Ему хотелось схватить чашку и запустить ею в стену.

— Дэвид, ты должен мне пове…

Он неловко поднялся и вышел. Она тотчас последовала за ним, хватая его за руку.

— Дэвид, ты должен мне поверить. Иначе я с ума сойду. Единственное, что давало мне силы жить дальше, — надежда, что ты доверишь мне. Если же нет…

Она осеклась. Они смотрели друг на друга тоскливыми взглядами. Он ощущал, как руку сжимают ее пальцы. Ее холодные пальцы.

— Чему, ты хочешь, чтобы я поверил, Энн? Что мой ребенок был зачат через пять месяцев после моего отъезда?

— Дэвид, если бы я была виновата, разве я… стала бы признаваться тебе? Ты же знаешь, как я отношусь к нашему браку. К тебе.

Ее голос сделался тише.

— Если бы я сделала то, в чем ты меня подозреваешь, я не сказала бы тебе. Я бы просто убила себя.

Он все еще беспомощно смотрел на нее, словно надеясь прочитать решение на ее взволнованном лице. Наконец он заговорил.

— Что ж… пойдем к доктору Клейнману. Мы…

Ее рука упала, отпустив его ладонь.

— Значит, ты мне не веришь?

— Ты же понимаешь, о чем ты меня просишь? — В его словах слышалась мука. — Понимаешь, Энн? Я ведь ученый. Я не могу поверить в то, что… в невероятное. Неужели ты думаешь, что я не хочу поверить тебе? Но я…

Она долго стояла перед ним. Затем чуть развернулась и заговорила, уже прекрасно владея собой.

— Хорошо, — произнесла она спокойно, — делай то, что считаешь нужным.