Вторжение
Шрифт:
Почистив зубы, он вышел в коридор и направился к лестнице. У двери в спальню он замешкался, заглянул внутрь. Свет был потушен. Он постоял, прислушиваясь к ее дыханию, и понял, что она не спит.
Он едва не вошел, когда на него накатило сокрушительное осознание того, как сильно она ему нужна. Но потом вспомнил, что она ждет ребенка, который, с высокой вероятностью, не может быть его ребенком. От этой мысли он окоченел. Плотно сжав губы, он развернулся, спустился вниз и хлопнул по выключателю, погрузив гостиную в темноту.
Ощупью
Должно быть, он проспал немного, решил он, глядя в темный потолок. Он взял наручные часы и взглянул на светящиеся стрелки. Двадцать минут четвертого. Он застонал и повернулся на бок. После чего приподнялся и встряхнул сплющенную подушку.
Он лежал в темноте, думая об Энн. Полгода вдали от нее, первая ночь дома, и вот они спят порознь, он на раскладном кресле в гостиной, она — в спальне. Интересно, не страшно ли ей. Она до сих пор побаивалась темноты, страх, сохранившийся с детства. Обычно она обнимала его, прижималась щекой к его плечу и засыпала со счастливым вздохом.
Воспоминания терзали его. Больше всего на свете ему хотелось взбежать по лестнице и забраться к ней в постель, ощутить рядом тепло ее тела. Так почему же ты не делаешь этого? — спрашивал его сонный разум. Потому что она носит чьего-то ребенка, с готовностью следовал ответ. Потому что она согрешила.
Он раздраженно дернул лежащей на подушке головой. Согрешила. Слово звучало смехотворно. Он вновь перекатился на спину и потянулся за пачкой. Он лежал, медленно затягиваясь и глядя на светящийся в темноте кончик сигареты.
Сон не шел. Он порывисто поднялся, нащупал пепельницу. Необходимо добиться от нее правды. Если все сделать верно, она расскажет ему, что произошло. Тогда они смогут придумать, как быть дальше. Так будет лучше всего.
Рациональное объяснение, твердил ему разум. Он отмахивался от него, поднимаясь по ледяным ступеням и топчась под дверью спальни.
Он медленно вошел, стараясь вспомнить, как здесь расставлена мебель. Нащупал на бюро маленький ночник и щелкнул выключателем. Крошечный огонек разогнал темноту вокруг себя.
Даже одетый в толстую пижаму, он задрожал. В комнате стоял мороз, все окна были нараспашку. Обернувшись, он увидел, что на Энн нет ничего, кроме тоненькой ночной рубашки. Он быстро подошел и накрыл ее одеялом, стараясь не смотреть. Не сейчас, думал он, не в такое время. Это все извратит.
Он стоял над постелью и глядел на спящую Энн. Волосы разметались по подушке темным облаком. Белая кожа, нежные алые губы. Какая красивая женщина, едва не произнес он вслух.
Дэвид отвернулся. Она всегда так мечтала о ребенке. Что ж, теперь он у нее будет.
На глаза
Ему хотелось разбудить ее, но он не мог. Он знал, что тут же онемеет, стоит ей открыть глаза. Я же все обдумал, хочу все разумно обсудить, подсказывал рассудок. Звучало, как реплика из мыльной оперы.
К тому же имелся один решающий момент — тот факт, что он был не в состоянии обсуждать это с ней, разумно или нет. Он не мог уйти от нее, но не мог и забыть обо всем, как она хотела. Дэвид ощущал, как от этих колебаний в нем разрастается гнев. Естественно, сердито оборонялся он, как же можно свыкнуться с подобным? Человек приезжает домой после полугодового отсутствия…
Он отошел от кровати и опустился на маленький стул рядом с бюро. Он сидел, немного дрожа и глядя на лицо жены. Оно было совсем детским, таким невинным.
Пока он смотрел, она зашевелилась во сне, неловко заерзала под одеялом. Всхлип слетел с ее губ, потом, совершенно неожиданно, правая рука взметнулась, потянулась к одеялу и откинула к краю кровати. После чего Энн сбросила его на пол ногами. Тяжкий вздох сотряс тело, она перевернулась на бок, но так и не проснулась, хотя ее почти сразу начала колотить дрожь.
Он снова встал, встревоженный ее действиями. Она никогда не спала так беспокойно. Неужели особенность, появившаяся за то время, пока его не было? Это все чувство вины, прошептал его разум где-то на границе сознания. Он дернулся от этой раздражающей мысли, подошел к кровати и рывком набросил на Энн одеяло.
Распрямившись, он увидел, что жена смотрит на него. Его губы хотели было изобразить улыбку, но он быстро прогнал ее с лица.
— Ты заработаешь воспаление легких, если будешь сбрасывать одеяло, — произнес он раздраженно.
Она заморгала.
— Что?
— Я сказал… — начал он, затем замолк. Стишком много злости скопилось в нем. Он взял себя в руки.
— Ты сбрасываешь с себя одеяло, — пояснил он ровным тоном.
— А, — отозвалась она, — я… я сплю так последнюю неделю.
Он посмотрел на нее. И что теперь? — пришла мысль.
— Ты не принесешь мне воды? — попросила Энн.
Он кивнул, радуясь предлогу отвести от нее взгляд. Дэвид прошел через коридор в ванную, пропустил в кране воду, подождав, пока она станет холодной, и наполнил стакан.
— Спасибо, — произнесла она мягко, когда он протянул ей воды.
— Не за что.
Она выпила стакан залпом, потом виновато посмотрела на него.
— А ты… не мог бы принести еще?
Секунду он посмотрел на нее, потом взял стакан и принес воды еще раз. Она выпила ее так же быстро.