Чтение онлайн

— В курсе. Даже знаю, какой номер и в какой гостинице ему забронирован, — отвечает Сашок.

— Значит, знаешь… — понижает тон Бонза, и от этого такое впечатление, что гроза мимо проходит. — И какие у тебя соображения по этому поводу?

— Ровным счётом никаких, — спокойно пожимает плечами Сашок. — Зарегистрироваться по нашему округу как кандидат он не может, поскольку и дня не жил здесь, а тем более не работал. Вот в соседнем городе — пожалуйста. Там он до десяти лет от роду с родителями обретался.

— Значит, такая у тебя информация… — цедит сквозь зубы Бонза и глазками своими махонькими Сашка буравит. — Значит,

так твой «оперотдел» работает, деньги мои попусту трынькает…

И тут молния гнева Бонзы кабинет пополам раскалывает, а гром небесный его гласом Сашка к полу пригвождает:

— А вот про это ты знаешь?!! — швыряет через стол цидулку какую-то. — Родился он в нашей первой городской больнице! Мать его, этим сучьим потрохом беременную, с поезда сняли, в нашу больницу свезли, а как родила, дальше поехала!

Вот это действительно гроза! Да кой там гроза — бедствие стихийное. Стоим мы с Сашком, что под ливнем проливным да молниями сверкающими посреди пустыни, где спрятаться негде от разверзшихся хлябей небесных. Я уж точно мокрый до нитки, но Сашок стойко разгул стихий переносит.

Поворачивается ко мне, ледяным взглядом одаряет, видно, жалеет уже, что с собой позвал, и говорит:

— Иди-ка, Борис, займись своими делами. Если будешь нужен, я тебя найду.

А мне только того и нужно. Даже не ожидал подарка такого — пулей из кабинета Бонзы вымелся. Во, думаю, блин, повезло! Ошибся Пупсик на моё счастье, не у меня сегодня день тяжёлый будет…

В общем, вернулось ко мне настроение радужное — весь день что на крыльях лётал. Да и погода тому способствует — весна наконец по-настоящему за дело взялась. Солнышко пригревает, птички щебечут. Одним словом, полная противоположность атмосфере в кабинете у Бонзы. Но, смотрю, ребята из «оперотдела» суетятся больно, шагом не ходят, только бегом, и морды у всех мрачные, что у висельников. А мне всё по фиг — отстранили от дел, ну и ладненько. Тоже мне — наказали! Почаще бы так…

Своих дел у меня на сегодня никаких, но на всякий случай озабоченность на морду напускаю и с таким видом по «фазенде» шляюсь. От нечего делать Корня к себе вызвал, поболтали о том, о сём, договорились вечером с ребятами в кабаке гульнуть, тёлок клёвых подцепить да в нумера с ними рвануть. Короче, захотелось отпуститься на полную катушку.

День уж к вечеру клониться начал, и тут-то меня мандраж стал пробирать. Ох, что-то рано я возрадовался, не было на моей памяти случая, чтобы Пупсик ошибался. Чувствую, не кончится всё добром, как с Корнем запланировал, будут приключения на мою задницу. Втихомолку в кабак слинять не могу — не та обстановка, — надо обязательно Сашку доложить. А руку к мобильнику протянуть не получается, как паралич меня правосторонний прошиб. Долго себя успокаивал да уговаривал, что всё образуется, и таки уболтал руку бездействующую. Настроился соответствующе, что говорить буду в голове пару раз прокрутил и — была не была! — лезу в карман, достаю мобильник. Но позвонить не успеваю. Мобильник в руке как по волшебству сам тренькать начинает. Мелодично так, но меня его перезвон японский сиреной милицейской по ушам резанул.

«Всё, браток, — думаю, — накрылась твоя вечеринка…» И точно. Звонит Сашок и сухим таким, официальным голосом мне к Хозяину зайти предлагает. Знаем мы эти предложения «руки и сердца» — попробуй ослушаться, вмиг уроют.

Плетусь к Бонзе

что под конвоем расстрельным, в кабинет захожу. Картина всё та же: Сашок посреди кабинета стоит, Хозяин за столом сидит. Такое впечатление, что с утра не расставались, только морда у Бонзы совсем синюшная от этих «посиделок».

— …ты меня понял?! — ловлю обрывок фразы, которую Бонза, брызжа слюной, орёт Сашку. — И чтоб в пыль, и похоронить нечего было!!!

Тут он меня узревает, рот захлопывает и глазами выпученными в меня впивается. Теперь мне понятно, в кого Алисочка уродилась. Этакие глазки жабьи лишь по наследству передаются.

— Он? — вопрошающе рычит Бонза, глазами страшными меня поедая. Причём ощущение такое, что не жуя это делает, а целиком заглатывает, как удав кролика.

— Он, — кивает Сашок.

Тут у меня коленки и подгибаются. Еле на ногах устоять удаётся, чтоб оземь не брякнуться. Это что ж я такого натворил, что меня вот так вот в пыль одним махом растереть собираются?! Волосы на голове дыбом встают, пот холодный прошибает… Когда слышу в черепушке голос Пупсика: «Успокойтесь, Борис Макарович, не о вас речь шла».

Точно глыба каменная у меня с сердца падает, и спокойствие пополам с уверенностью в своей полной защищённости по всему телу теплом благодатным расходятся. Молодец пацан, что мысли мои читает да подсказывает вовремя. А то, глядишь, по ковру на полу уже бы расплылся студнем, невразумительно булькающим.

Проглотил меня взглядом Бонза, рыгнул сыто, но как-то странно, словно не совсем по нутру ему такой обед пришёлся. Оно и верно — знал бы, что за сила потусторонняя за моими плечами стоит, враз бы несварение желудка заработал.

— Будь по-твоему, Александр, — бурчит Бонза недовольно. — Ты операцию разработал, тебе и исполнителей выбирать. Но учти, с ним поедешь лично ты. — Здесь голос Бонзы крепнет, сталью звенеть начинает, однако чувствуется, что металл этот не дуговым разрядом к тону его крепко приварен, а нотками истерики лишь бы как подшит. — С тебя лично результат спрашивать буду!

Ничего Сашок не отвечает, кивает сдержанно, поворачивается и к двери идёт. По пути меня под локоток берёт и первым в дверь пропускает. И всё это культурненько так, по-светски вежливо у него получается, будто мы только что мило побеседовали о пустяках разных с приятным во всех отношениях человеком, а теперь так же мило расстаёмся. Но сие столь благообразным лишь со стороны может показаться. По хватке Сашка железной за мой локоток понимаю — не таким уж и приятственным дело предстоящее выглядит. Душком гнилым от него за три версты несёт, и не проработано оно до мелочей, как Сашок любит. Крепко, видать, они здесь без меня «беседовали», и Сашок сейчас на таком взводе, как ракета баллистическая ядерная после отсчёта до цифры «ноль», когда лишь команды «Ключ на старт!» не хватает.

Выходим из особняка. Сашок мрачнее тучи грозовой идёт, а за ним я в кильватере следую облачком невзрачным. Как понимаю, со стороны той ещё парой смотримся — что эскадренный ракетоносец и ялик утлый.

Заходим в гараж, по пандусу на второй этаж подземный спускаемся. Тут нас Валентин встречает. Здоровается со мной за руку и голосом своим бесцветным Сашку докладывает:

— Всё готово, можно выезжать.

— Что за машина? — спрашивает на ходу Сашок.

— «Джип-ниссан», — говорит Валентин и подводит нас к чёрному бронированному монстру на колёсах.