Чтение онлайн

Ментов и эфэсбэшников к «фазенде» понаехало видимо-невидимо — следствие, мол, вести, — но Сашок их на территорию не пустил. И правда, а чего им здесь делать-то? Пусть на месте происшествия всё выясняют, а свидетелей, коль приспичит, к себе вызывают. Уж кто-кто, а наш отдел знает как облупленных этих самых блюстителей порядка с «чистыми руками, горячим сердцем и холодной головой» — самые криминализированные структуры в стране. Порой на десятерых хозяев работают и с каждого свой интерес имеют. Их пусти — чо им надо к стене, полу или потолку прилепят, и тогда уж

точно мозги Хозяина со штукатурки соскрёбывать придётся.

Ребята из нашего «оперотдела» забегали, засуетились, что тараканы, дихлофосом опрысканные. Но, что удивительно, опять ноль информации. Слухов досужих, конечно, по городу с три короба — о чём только не судачат, какие только предположения не высказывают, — а вот конкретности и намёка нет. Впрочем, на одном все сходятся — ниточка в столицу тянется. Но к кому именно — здесь обрыв. Правда, я, не будь дураком, через Пупсика выяснил, но, естественно, об этом ни гу-гу. Нечего попусту подставляться.

Тем временем в прессе шумиха началась такая, что ни в сказке сказать, лишь пером накропать. Дождался-таки Хозяин известности. И как только местные да столичные газеты покушение на думского кандидата ни интерпретировали! Договорились даже до того, что, мол, он сам на себя это покушение устроил, чтобы очки в предвыборной гонке набрать. Батюшки-светы, какой гонке, ежели он единственный кандидат по округу?

А между этими статьями пространными небольшое такое сообщеньице промелькнуло: подал один из вице-премьеров в отставку по причине, вроде бы вскользь указанной, — захотелось ему из исполнительной власти в законодательную перейти и там силы свои недюжинные применить. Понятно, что обыватель это сообщение мимо глаз и ушей пропустил — ему факты жареные подавай, да чтоб там перцу поболе было. А у меня, как прочитал, мороз по коже прошёл. Я-то знаю, откуда ветер ледяной дует, и где отставной вице-премьер избираться надумал, и почему. Ох, ну и «мясорубка» у нас начнётся…

Однако не один я такой умный оказался.

Просыпаюсь я как-то утром, а за окном — солнышко яркое, на небе ни облачка. Лепота! И настроение, естественно, под стать. Побрился, умылся и быстренько на кухню. Стол уже, само собой, накрыт, Пупсик на табурете сидит, меня дожидается.

— Привет! — бросаю ему, кофе себе наливаю, а сам под нос мурлычу: — «Утро красит нежным цветом…»

Плюхаюсь на табурет, кофе отхлёбываю, за яичницу принимаюсь.

— Весна на улице! — говорю приподнято. — Денёк-то сегодня погожим обещает быть, как ты считаешь, а?

Гляжу на Пупсика, и яичница у меня поперёк горла застревает. Сидит он, нахохлился, на меня глазами тусклыми смотрит.

«Уж не заболел ли?» — мысль мелькает. Приступов вроде быть не должно — давно он на меня сенсорику свою не тратил, — но ведь есть простые детские болезни. Корь там, свинка, ветрянка… Он, в конце концов, кроме своих уникальных способностей, ничем от других пацанов не отличается. А здоровьем, может, и похилее будет. Ежели, скажем, его нос к носу с Сёмкой свести, так

и гадать не надо, кто кому фингалов понаставит.

Делаю большой глоток кофе, проталкиваю кусок застрявший и спрашиваю:

— Что случилось?

Вздыхает тяжко Пупсик и говорит:

— День у вас, Борис Макарович, будет сегодня трудный. Ох, и тру-удный…

Ни фига себе заявочки! Лучезарное настроение моё как ветром сдувает. И знаю ведь, что на вопрос «почему?» он мне не ответит, поскольку хоть и предвидит будущее, но оно расплывчато, и вариантов там — тьма.

— Ну а ты-то зачем? — напрямую спрашиваю.

— Я, Борис Макарович, всё, что скажете, сделаю. Но, сами знаете, не всегда правильно ситуацию понимаю.

Насчёт «не всегда правильно» — это уж точно. Зимой, помню, чуть не до конца жизни меня удовольствия лишил пить да курить.

— Так как же быть?

— Не знаю… — тянет Пупсик жалобно и, чувствую, вот-вот рюмзать начнёт. И в глазах у него тоска смертная от беспомощности своей полной. Что-что, а придумывать что-либо он не мастак. Вот чужую идею исполнять — другое дело. Значит, мне самому нужно шариками-роликами в черепушке своей потарахтеть.

— Слушай, а если я тебе мысленно буду команды давать, ты меня услышишь?

— Да, — кивает.

— Вот и договорились. Продолжай оберегать меня как и прежде, а что делать в особо сложных ситуациях, я тебе подсказывать буду.

Пупсик рот разевает, ресницами жиденькими хлопает, а в глазах неподдельное восхищение моей «гениальностью» возгорается.

— Тогда покеда, — киваю ему, встаю из-за стола и к двери направляюсь. И так, видно, мозги Пупсику запудрил, что он о завтраке, мной недоеденном, напомнить забыл.

Приезжаю на «фазенду» Бонзы, в домик гостевой направляюсь, где обычно Иванов, трижды сверхзаконспирированный, оперативки проводит, но тут по пути меня Сашок перехватывает.

— Идём со мной к Хозяину, — говорит.

— А как же оперативка? — недоумеваю.

Сашок хмыкает и головой качает.

— Удивляюсь я тебе, — язвит. — Как по-твоему, что в нашей работе самое важное? Объясняю популярно: если Хозяин вызывает, а ты в это время в сортире сидишь, то ты оттуда, не раздумывая, со спущенными штанами на зов бежать должен. Усёк?

Усёк я и поплёлся вслед за Сашком.

Заходим к Бонзе в кабинет. Сидит он что туча грозовая, так и кажется, сейчас громом с молнией разразится. Но нет, зыркнул только на нас взглядом мрачным, на «здрасте» и ухом не повёл, а как ближе мы подошли, швыряет Сашку через весь стол газету.

— Знаком с этой статьёй? — вопрошает сквозь зубы, и в тоне, каким вопрос задан, зарницы непогоды приближающейся сверкают.

Кошусь на газетку и вижу: статейка об отставке вице-премьера красным карандашом обведена.

Сашок мельком газетку просматривает, головой кивает.

— Знаком, — говорит корректно; тоже грозу близкую чувствует.

— А в курсе, что отставной вице-премьер к нам сегодня вечером личным самолётом прибывает? — повышает тон Бонза, и за зарницами уже гром отдалённый слышится.