Врушечка
Шрифт:
— Господи, Настя… — простонал Шелестов, сжимая ее так сильно, что она почувствовала каждую свою косточку.
Она попыталась вырваться, но ей удалось лишь глотнуть немного воздуха, и он снова завладел ее губами. За несколько минут салон наполнился жарким туманом, стекла запотели. Через некоторое время Настя ощутила, как ее тело наливается невероятной тяжестью, потом неожиданно становится легким и гибким. Все ее чувства обострились, ей захотелось, чтобы Шелестов целовал ее еще сильнее и не отпускал никогда.
Именно в этот момент он отстранился. У него был убийственный вид —
— Настя, — сказал он хрипло. — Мне кажется, нам нужно больше места, а здесь нет свободы маневра. Поедем ко мне?
Ее мозг включился в ту же минуту и принялся с бешеной скоростью анализировать ситуацию. Что ей, собственно, мешает? Муж, который существует в каком-то ином измерении? Странные искры, пробегающие время от времени между ней и Колесниковым? Активное нежелание заводить личные отношения с кем бы то ни было?
Несмотря на то что размышления были короткими, они отрезвляли, и к Насте уже начало было возвращаться самообладание… Но тут Шелестов наклонился и поцеловал ее в шею. Сердце Насти провалилось куда-то вниз. И она, подняв глаза, быстро ответила:
— Да, поедем.
— Что это у вас с рукой? — спросил охранник Петя, когда Настя наутро пришла на работу.
Он был маленьким, плюгавым, и форма висела на нем, не находя тела, которое можно было бы надежно облегать. Однако глаза у Пети были живыми и веселыми, а улыбка настоящей, и Настя относилась к нему с симпатией.
— Меня поцарапала жена босса, — охотно ответила она, зная, что ей все равно не поверят.
Однако Петя неожиданно поцокал языком и заявил:
— Это вы еще легко отделались.
Настя хмыкнула и уже двинулась было к лифту, но тут слова охранника, наконец, дошли до ее сознания, и она быстро вернулась назад.
— А что, бывали случаи и похуже? — спросила она заговорщическим тоном.
Этот тон ей всегда отлично удавался. С младых ногтей она весьма правдоподобно прикидывалась, и даже в детском саду ей не было равных. Мама считала, что дочери прямой путь в актрисы, но Настя решила, что для актрисы у нее слишком непрезентабельная внешность, и не пошла на экзамен. Пожалуй, сейчас она не отказалась бы попытать счастья. Увы, уже поздно. С тех пор много воды утекло… Но уверенности в себе у нее точно прибавилось.
Тем временем Петя приосанился и выпятил живот.
— Ну… Тут всякие слухи ходят. Сам-то я ничего не видел, но говорят… — Он понизил голос, и Настя увидела, как покраснели мочки его ушей. Вероятно, такая откровенность давалась ему нелегко. Или, наоборот, он любил напускать туману и получал от этого громадное удовольствие. Все это было Насте только на руку.
— Так что говорят? — она тоже перешла практически на шепот.
— Говорят, жена вашего босса собирает информацию обо всех женщинах, которых муж принимает на работу. У нее вроде как есть на каждую подробное досье.
— Она что, нанимает для сбора информации частных детективов? — всерьез обеспокоилась Настя.
У нее даже мурашки по спине пробежали. Ева Ковальская копается в ее личной жизни?! Это не просто гадко, это… совершенно
— Хе-хе. Да ей не нужен частный детектив. Говорят, у нее любовник — большая шишка. Ей только попросить… Разве ж такой откажешь? Она, когда сюда приходит, как глазищами своими глянет, я прямо столбенею.
Петя сделал страшное лицо, показывая, как именно это происходит.
— У Евы есть любовник? — изумилась Настя. — А зачем же тогда она отслеживает возможных соперниц? Тем более у мужа на работе? Это какая-то бессмыслица.
— Какая же бессмыслица? — в свою очередь удивился охранник. — Вы же, женщины, все, как одна, собственницы. Вам подавай и то, и это. Видно, любовник любовником, а супруга тоже терять не хочется. Вот она и лютует.
— А почему вы сказали, что я легко отделалась? — продолжала допытываться Настя.
Ей хотелось, чтобы Петя рассказал все, что знает, причем быстро, четко и обстоятельно. Однако с людьми так никогда не получалось. Каждый, владеющий хоть какой-то информацией, обожал делать долгие отступления и норовил порассуждать.
— Говорят, ради этой павы кое-кто готов ребра ломать. А может, все это сплетни. — Петя неожиданно весь подобрался, и Настя поняла, что он кого-то увидел. Обернувшись, она через стеклянные двери заметила Колесникова, который как раз подходил к крыльцу.
— А может, все это наветы. Красивым женщинам во все времена подлости подстраивали. Клеветали на них, на кострах жгли.
Настя поняла, что «аттракцион неслыханной щедрости» завершился. Вряд ли Петя будет и дальше делиться с ней сведениями. Настроение его резко изменилось. Вероятно, вид Колесникова в костюме и при галстуке — начальственного, успешного и властного — отрезвил его.
— Это ведьм на кострах жгли, — заметила Настя, тяжело вздохнув.
А про себя подумала: «Ева Ковальская и есть самая настоящая ведьма». В течение дня она несколько раз пыталась завести разговор о жене босса с Аней Масловой и даже с бухгалтершей, которая кого угодно могла свести с ума своими мудрыми изречениями, но все ее потуги оказались напрасными. Еву Ковальскую с ней обсуждать не желали. На эту тему было наложено табу, и к вечеру Настя поняла, что женщины, работающие под началом Колесникова, жестко держат оборону. Было обидно. С другой стороны, она здесь без году неделя, странно было бы думать, что ее сразу все одобрят и примут, как родную.
Время неумолимо приближалось к заветной цифре, означавшей окончание рабочего дня. Не то чтобы Настя не чаяла улизнуть с работы. Все было гораздо прозаичнее. Теперь дома ее ждала еда. Не какой-то там пустой рис с кусочком хлеба, а настоящий ужин, состоящий из курицы с помидорами, посыпанными зеленым луком и политыми постным маслом. Думая о такой невероятной роскоши, она летела домой на крыльях.
Шелестов, занятый своим срочным заказом, до ночи собирался торчать на работе. Проведенная вместе с ним ночь очень сильно подействовала на Настю. Она проснулась под утро совершенно счастливой и долго лежала, улыбаясь в потолок. Шелестов обнимал ее обеими руками и, стоило ей пошевелиться, крепко прижимал к себе. Даже во сне он не хотел выпускать свою добычу из рук.