Веруча
Шрифт:
Эрл поднял захваченное в борьбе оружие и направил его на Монтарга.
— Нет, пожалуйста! Нет!
— За Веручу, Монтарг, — тихо ответил Эрл, направляя ствол лазера в лживое и жестокое сердце…
Город был погружен в праздник. Все здания светились огнями иллюминаций, улицы были заполнены нарядными, веселящимися людьми, которые танцевали прямо на тротуарах под звуки диковинной музыки. Вино и разные яства продавались на каждом углу.
Веруча смотрела с борта кара вниз, на праздничный город, и не могла поверить, что все это — в ее честь.
— Старинная
— Что толкнуло его на это, Селкас?
— Заставить людей умирать на арене? Ты же слышал многочисленные объяснения, и не раз.
Эрл покачал головой:
— Это было желание Киклана. По-моему, это самое верное объяснение.
Эрл тоже был на борту летящего кара; он не хотел этого, но Веруча настаивала, и ему пришлось уступить ее просьбе. Она была Властительницей всего один день и постепенно привыкала к мысли об ответственности монарха за свои слова и поступки. Она еще не до конца осознала, какую опасность таят в себе монаршие прихоти и сиюминутные порывы.
— Сурат дал ему страшный совет, — сказал Селкас, — ты это имел в виду?
— Я хотел объяснить, что Киклан всеми средствами старался разрушить ваш мир, и это ему почти удалось. Если бы к власти пришел Монтарг, они бы торжествовали. Ведь у вас была высокоразвитая культура, наука, а их отравили варварскими состязаниями эмоций и смертей. Ты много путешествовал, Селкас, ты понимаешь, что творилось на Дредиа. Чтобы изменить путь развития планеты, целого народа, нужен один небольшой, но верный толчок. Если на планете хиреет торговля, не развиваются науки, то мир постепенно становится болотом. Корабли с других миров не станут останавливаться здесь, и это повлечет за собой еще больший упадок и деградацию. Это, кстати, одна из твоих задач, Веруча: изменить курс развития целой планеты. Тебе надо закрыть арену или, что еще лучше, приспособить ее для нормальных, честных и чистых спортивных состязаний. Настоящие спартакиады, а не празднества крови.
Эрл вспомнил о Садойе: арена была его жизнью. Что ж, жизнь всегда требует от человека умения сражаться. Он выстоит.
— Но почему? — спросила Веруча. — Зачем Киклану желать развала, изоляции нашего мира?
Эрл смотрел на небо; звезды снизу казались крохотными светящимися бриллиантами… Но вопрос был задан, и его мысли, изменив направление, стали складываться в ответ. Киклан ничего не делает без причины. Его железная логика диктует, что все их действия приводят к вполне конкретному результату, а Эрл прекрасно знал, как дьявольски хитры и изощренны эти нелюди…
Он ответил Веруче медленно, стараясь говорить как можно понятнее:
— Это лишь предположение,
Эрл снова задумался. Значит, Киклан не хотел, чтобы этот сектор Галактики посещали корабли из других миров. Почему? Что они стараются спрятать в этом секторе, который мечтали видеть обособленным, отрезанным, изолированным? Может, какую-то отдельную планету? Землю?
Он молчал, размышляя, не замечая ничего вокруг. Голос Веручи вернул его в реальность.
— Дом, — сказала она радостно, — мой дом!
Она не хотела жить во дворце: слишком вычурно, помпезно и холодно было в нем. Веруча хотела иметь свой дом, в котором тепло и уютно, и… Селкас догадывался о ее намерениях, чувствах и надеждах, но дипломатично молчал.
— Я пришлю за тобой завтра, — сказал он. — У нас очень много неотложных дел, и тебе завтра надо быть во дворце. Там будет проведено заседание Совета. — Он повернулся к Эрлу, глядя ласково и спокойно. — С тобой мы тоже увидимся завтра. Есть незаконченное дело.
Деньги, его плата, решил Эрл, а может еще что-нибудь.
— Мы можем решить это сейчас, — сказал он Селкасу, — я поеду с тобой.
— Нет, завтра. Сегодня ты нужен здесь, Веруче.
Дюмарест посмотрел на девушку, стоявшую на пороге дома. Она обернулась, помахала им, приглашая, и вошла внутрь. У дверей стояли охранники. У него теперь не было необходимости защищать ее. У Властителя планеты нет недостатка в телохранителях.
— Она любит тебя, — тихо произнес Селкас. — И ты прекрасно знаешь это. И она нуждается в помощи, поддержке и совете, если она собирается успешно править этим сложным миром. Ей просто необходимо надежное плечо. А ты можешь дать ей и силу и уверенность, Эрл.
— Могу или должен?
— Неужели ты никогда раньше не любил, Эрл? Разве тебе неведомо чувство, когда весь мир заполнен одним-единственным любимым существом — его теплом, душой, улыбками, желаниями… Будущее всегда связываешь только с ним, не представляя ничего другого. — Селкас увидел боль в глазах Эрла и тихо произнес: — Прости, я не хотел бередить твои раны.
Эрл смотрел на дом, на сад, и думал о том, что любовь мертвых не должна вызывать боль — если это была настоящая, сильная и страстная любовь.
— Когда умерла Лиза, — Селкас тоже был задумчив и трогателен, — мне казалось, что я схожу с ума. Я не мог смириться с мыслью, что не увижу ее снова; казалось, что она где-то в соседней комнате, за следующим поворотом… Но ее не было там. И постоянно, всегда, она со мной в моих снах! Мне бы не хотелось, чтобы Веруча пережила подобное. Ни сейчас, ни потом — никогда, если этого можно избежать. В ее жизни и так было слишком много грусти и несчастий. Не прибавляй новых, Эрл. Будь с ней. Ты ей очень нужен.