Чтение онлайн

— Ты уже в курсе? — Монтарг разъяренно смотрел на кибера: — Это недоносок с арены добыл доказательства, которые ей были нужны! А сейчас она готовится к ассамблее, и никто уже не сомневается, что именно она унаследует власть на Дредиа!

Ненависть, душившая его, не давала ему оставаться спокойным. Он нервно мерил шагами небольшую комнату кибера, горя ненавистью, жаждой мщения и страдая от сиюминутного бездействия:

— Я, как осел, поверил твоим прогнозам, Сурат, успокоился! Самый последний болван с улицы смог бы сделать более правильное предсказание, чем ты!

— Я не

угадываю будущее, господин. Я только пытаюсь предсказать наиболее вероятный исход целого ряда событий; но я никогда ничего не гарантирую, не говорю о неизбежности. Всегда остается процент неизвестного фактора.

— Пытаешься оправдаться, кибер?

— Нет, констатирую факты, господин.

— Я поверил тебе, прислушался к твоему совету. Ты предсказывал, что Совет изберет меня, — и что же? Твое предсказание сразу оказалось ошибочным: Совет дал Веруче отсрочку в сто дней. Ты снова предсказал, что она не обнаружит Первый Корабль — но ей удалось это сделать! А когда она сгинула на дне моря, в пучине, ты уверял меня, что она погибнет! Но она осталась жива! Три ошибочных предсказания, кибер, и каждое, по твоим словам, имело вероятность около девяноста девяти процентов!

Спокойные интонации кибера были контрастны крику Монтарга:

— Решение Совета — это ваша собственная вина, господин. Вы противопоставили себя им, настроили их против, и они дали женщине отсрочку для поиска доказательств. Вероятность того, что она найдет корабль, была невелика: если быть точным, то вы должны помнить, что я говорил о девяноста двух процентах.

— А потом? Те пресловутые обещанные девяносто девять, что она погибнет?

— Девяносто девять процентов — не абсолют, господин. Никогда нельзя ни о чем говорить с полной уверенностью. Всегда существует…

— …неизвестный фактор, — ядовито закончил за него Монтарг, — и в данном случае этим фактором оказался человек по имени Дюмарест! Он спас ее. И я убью его за это.

— Это будет неумно.

— Но почему? Что значит этот проходимец для тебя? Шут с арены, скиталец; я давно вынашиваю мысль о его смерти!

Пальцы Монтарга судорожно сжали рукоятку кинжала у пояса. Он смотрел на блестящее, остро отточенное лезвие:

— Я заказал тысячу таких кинжалов, — произнес он, — чтобы вручить их выпускникам школ как символ новой жизни, нового мышления этого мира.

Он сделал резкое движение, и кинжал вонзился в угол стола:

— Веруча, — медленно, с угрозой проговорил он, — она и ее ублюдок никогда не станут Властителями.

Сурат смотрел на нож. Тот вонзился в стол в нескольких дюймах от его пальцев, но кибер не сделал ни единой попытки убрать руку, словно предугадав путь кинжала и точку удара. Глупый, ограниченный человек, подверженный эмоциональным вспышкам, думал он о Монтарге, не понимающий законов логики, слишком типичный представитель слабой расы людей. Как могли подобные создания надеяться управлять и владеть миром? Как могли они строить свою политику, предпринимать какие-либо действия, если в любую секунду сами могли стать жертвами страха и ярости? Эмоции, чувства — все это не имеет права на существование; это смешно и странно.

Но это можно использовать. На этом можно

умело играть, кибер знал это абсолютно точно. Стоит ли давать этому человеку шанс убить Веручу? Совет, безусловно, отомстит ему, лишив права наследования, но у него есть сын, который в этом случае станет Властителем под надзором регента. Регентом может оказаться и сам Совет — такую вероятность нельзя отклонять. А это повлечет за собой дополнительные сложности: одним человеком проще управлять, чем многими, а Киклан дал установку на ускорение событий. Значит, Властителем должен стать Монтарг.

Он смотрел на человека, прятавшего оружие; казалось, он вполне овладел собой, вспышка гнева превращалась в детскую шалость, а голос был вполне спокоен и ровен:

— Кибер, попробуй сделать очередной прогноз. Исходя из последних событий, какова вероятность того, что у власти окажется Веруча?

— Коль скоро у нее есть требуемые доказательства — а если верить моим источникам информации, то это так, — то ее претендентство неоспоримо.

— Это неправда, — Монтарг напряженно рассмеялся, — ее право сомнительно. У меня есть причины сомневаться в том, что Квед был ее отцом. Генный тест подтвердит справедливость моих сомнений. Амлон вполне компетентен в этом отношении. У этого старого осла просто не будет выбора, если Совет поставит его перед фактом. Я хочу связаться с ним немедленно. Где здесь телефон?

Он подошел к аппарату прежде, чем Сурат успел остановить его, набрал нужный код, заговорил, его голос сорвался на крик, затем последовало молчание и короткий вздох. Глаза Монтарга были полузакрыты и, казалось, ничего не отражали:

— Амлон мертв. И Амлон, и Редал — оба, один неизбежно, а второй потому, что оказался неудачником: он не воспользовался единственным своим шансом на жизнь, когда пришлось выбирать. Он не смог вспомнить правильную последовательность молекулярных узлов, а у Киклана нет времени помогать неудачникам.

— В этом нет ничего страшного, господин. Он все равно бы не смог помочь вам, — произнес Сурат спокойно.

— Но есть и другие. Можно обратиться за помощью и к техникам. Я абсолютно уверен, что Селкас — отец Веручи.

— Даже если это так, то это мало что меняет, господин. Ее право наследования власти идет по материнской, а не по отцовской линии. Лиза — прямой потомок Первого Властителя, Крона, а в том, что Веруча именно ее дочь, нет никаких сомнений.

— Тогда она умрет. И Дюмарест вместе с ней.

— Нет, господин. Только не он.

Сурат не ведал человеческих эмоций; его голос всегда был ровным и бесцветным. Но все же Монтарг мельком подметил на этой равнине некоторую возвышенность, минутное напряжение. Заинтересованный, он стал цепко вглядываться в лицо кибера: тяжелые, словно вырубленные из камня, черты, скрытые тенью капюшона. Монтарг интуитивно, по-звериному почувствовал, насколько важно киберу сохранить жизнь Дюмаресту.

Сурат настаивал, чтобы Дюмарест остался в живых. Почему? Какая веская причина была у этого получеловека защищать его? Какая связь могла существовать между нищим скитальцем, продающим себя за деньги на арене, и могущественной организацией, которой был Киклан?