Вершины держат небо
Шрифт:
– Карту украли?
– Никто ничего не знает. Исчезла, и все. А это, сам понимаешь, поставило под угрозу весь наш план вторжения.
– Мало ли в какие руки она могла попасть.
– Ну да, исчезновение карты ставило под угрозу все последующие действия армии – я в данном случае говорю только о ней, ведомства МВД не касаюсь.
– Ну а дальше что с картой-то было? Нашли концы?
– Где там, – махнул рукой штабист. – как сквозь землю провалилась.
– Каковы были последствия?
– Более
– Головотяпство.
– Да что там говорить, до анекдота доходило. Мы в глубокой тайне выдвигаемся на исходные позиции, пересекаем административную границу республики. Идут танки, БМП, мотопехота – все, короче, как положено.
– Вдруг, откуда ни возьмись…
– В точку, Иван Иванович. Вдруг, откуда ни возьмись, огромная толпа женщин, детей и стариков выходит и перегораживает дорогу.
– И движение заблокировано.
– Ужас!
– Не давить же стариков и детей, – подхватил штабист.
– Конфуз.
– Не говори. Общий вой и крик стоит. Машут, кто чем может: флажками какими-то, тряпками, сорванными ветками. Потом старухи выходят вперед, срывают со своих голов платки и швыряют их на землю перед нашими танками. Оказывается, у чеченцев есть такой древний обычай: если женщина перед вражеским воином бросает на землю платок, он права не имеет ступить и шагу вперед.
– И смех, и грех.
– Нашим тогда было не до смеха. Кругом, понимаешь, корреспонденты снуют, фотокамерами щелкают. Откуда ни возьмись, вездесущее телевидение подтянулось.
– Опять откуда ни возьмись.
– Вот именно, – невесело согласился генштабист. – Крики, хохот, свист. А уж назавтра какая информация появилась в нашей распрекрасной прессе – можешь себе представить. Женщины и дети предупреждают вражеское нашествие! Мирный народ с голыми руками идет на вражеские танки! Ну, и прочее в том же духе.
Матейченков кивнул:
– Эти материалы я помню.
– Но это еще цветочки, – продолжал штабист. – Самое страшное, к сожалению, началось потом.
– Ягодки.
– Они самые. На карте той злополучной, которая исчезла, были нанесены не только главные направления продвижения наших войск и основные силы, но и даты, и время достижения определенных рубежей.
– И что же дальше?
– Толпа расступилась, женщины старые подобрали с земли свои платки, и мы, донельзя довольные, что неожиданное препятствие столь мирно исчезло, не вызвав ни конфликтов, ни потерь, двинулись дальше, разбились на рукава и направились к намеченным исходным рубежам.
– А что потом – нетрудно догадаться, – перебил Матейченков. – Вы наткнулись на хорошо подготовленную засаду, которая встретила вас шквальным огнем. Так?
– Один к одному. Но ты ведь самого главного-то
– А что еще?
– Стыдно нам – спасу нет, поэтому тот факт и утаить постарались, – вздохнул генштабист.
– Выкладывай.
– Ну, отбились мы кое-как от чеченцев, выполнили то, что намечено сделать на первом этапе. Все-таки голыми руками, на фу-фу нас не возьмешь.
– Ты где тогда находился?
– Как раз в Чечне.
– А именно?
– В Ханкале. Иначе, может, и не узнал бы, какую жуткую хохму с нами чеченцы учудили…
– Разбомбили?
– Хуже! К бомбежкам-то мы, слава тебе, господи, привыкли. Как говорится, чего доброго. А тут!.. Через пару-тройку дней, когда наша операция разворачивается полным ходом, пэвэошники докладывают: к Ханкале приближается одиночный самолет.
– Наш?
– Нет, чеченский.
– Какой?
– Быстренько определили: маленький, плюгавый Л-29. Просто интересно, что ему нужно. Сшибать? Овчинка выделки не стоит. Да и прозевало его немного наше ПВО, он уже над городом кружит. Тянется к аэродрому.
Стоим, задрав головы, наблюдаем.
– Может, перебежчик?! – говорит один.
– Перебежчик, держи карман! – обрывают его.
– Да они все русских ненавидят.
– Чеченцы разные бывают.
– А вот он бомбу тебе на башку сбросит, тогда и увидишь, какие они в натуре разные бывают.
А самолет все кружится над аэродромом, вроде ждет, чтобы побольше народу к посадочной площадке подтянулось.
Вижу, командиру части эта хренотень надоела.
– Эй, дай команду зенитчикам, – говорит он помощнику, пусть сшибут к чертовой бабушке этого жука.
И тут самолет делает последний круг, выбрасывает какой-то небольшой предмет и улетает прочь из Ханкалы, целый и невредимый.
– А предмет?
– Предмет медленно опускается, крутясь в воздухе, и наконец падает тихонько на аэродромную плиту.
– Не взрывается?
– Нет, лежит смирнехонько.
– Не бежать! – кричит кто-то.
– Сдай назад.
– Ловушка.
– Минеров позовите.
Да какой черт минеров! Весь народ хлынул на летное поле: всем интересно, какой подарок выбросил чеченец. Об опасности никто в тот момент не думал.
– И ты подбежал?
– Одним из первых. Хочешь верь, хочешь не верь, а у меня уже смутное предчувствие было, что за гостинец спланировал к нам с небес Ханкалы…
– Догадываюсь и я.
– Ну, подбегаю. Какой-то сержант держит в руках трубку бумажную, перевязанную красной ленточкой. И что делать с этой трубкой, не знает. А к нему десятки рук тянутся, каждому интересно, что это за петрушка с красным бантиком.
Я, только глянул – сразу узнал: это та самая карта, пропавшая из штаба, будь она неладна! Угадал ты?