Чтение онлайн

А та, чуть узнала, что ее любовник-француз и есть знаменитый Кот, — так сразу сдала его полиции, не упомянув при этом характер их взаимоотношений. Однако Томас не считал себя вправе винить ее за это.

Он только осуждал ее за то, что она не возвратила камни Гизеле. Что теперь намеревается делать с ними Абигейл, после самоубийства баронессы Мажлат и бегства Жана-Поля?

Почти час Томас с Ребеккой смотрели на море и лодки, прежде чем возвратились в дом Абигейл.

Наутро они уехали в Париж, а через два дня уже были в Бостоне. Еще через неделю Томас вернулся в свою тихую квартиру в Сайгоне.

До следующей встречи с Абигейл оставалось

два года.

И еще три года прошло, прежде чем он лег с ней в постель.

Это случилось, потому что он устал от одиночества, потому что его молодая приятельница делала скромные успехи, помогая американским бизнесменам понять устройство Южного Вьетнама в степени, достаточной, чтобы делать деньги, но не могла помочь им, или кому бы то ни было в Вашингтоне или Сайгоне, понять серьезность ошибок, которые они совершали. Надежды и чаяния Томаса, что эта многострадальная страна найдет свое место в мире как свободная и независимая, таяли по мере того, как возрастала коррупция и изоляция правительства Зьема, а в Сайгон прибывали тысячи и тысячи американских военных советников, боеприпасы, вооружение, вертолеты, самолеты и с невероятной легкостью раздавались посулы. Томас Блэкберн направлял письмо за письмом в администрацию президента Кеннеди. Тогда же возникли слухи, что его хотят назначить послом Соединенных Штатов в Сайгоне.

Тем временем горели стратегические деревушки, а президент Зьем продолжал противиться необходимым политическим и экономическим реформам, вызывая враждебное отношение со стороны своего народа, которому он был призван служить. По меткому выражению Томаса, горшок завонял. Второго января 1963 года превосходившее силой и вооружением, — по крайней мере, на бумаге — пользовавшееся услугами американских военных советников подразделение Республиканской Армии Вьетнама потерпело сокрушительное поражение от маленькой группы Вьет-Конга близ деревни An-Бак. Не только правительство погрязло в коррупции, но и большая часть вьетнамской армии. Томас видел, как все рушится, а Вьет-Конг с успехом продолжал партизанские действия под покровом ночи.

В разгар этого бедственного положения, в середине января прибыла Абигейл Рид, чтобы, по ее словам, самой посмотреть, как ее муж управляется с делами компании «Вайтейкер и Рид», которую он основал на ее деньги. Это была у нее не первая поездка в Индокитай. Осенью она пробыла тут две недели, но Томас не смог увидеться с ней по причине крайней занятости.

На этот раз он решил встретиться с Абигейл.

Они поужинали в ресторане отеля «Континенталь-Палас». Абигейл была очарована красотой Сайгона, особенно тенистыми улицами и пастельными провинциальными зданиями, которые напоминали ей ее любимый юг Франции. Томас посоветовал ей съездить в Хуэ, старинную резиденцию королей, город на Сонг-Хуонг, Благоуханной Реке, который когда-то был религиозным и культурным центром страны. Еще он хотел, чтобы она посмотрела на рисовые плантации в дельте Меконга и на необычайной красоты берега Южно-Китайского моря. Томас давно был влюблен в эту живописную, опасную, поделенную надвое страну — с 1934 года, когда он, вскоре после смерти Эмилии, впервые приехал сюда.

Абигейл, однако, было вполне достаточно Сайгона.

— Я не любительница шляться, — так она выразилась. — Не то попадешь на мушку снайпера из Вьет-Конга.

Томас спросил, почему она приехала в Сайгон одна.

Абигейл закурила сигарету. Эту привычку она приобрела совсем недавно.

—

У Бенджамина деловые встречи в Бостоне. Он обещал подъехать, как только освободится, но я не собираюсь сидеть тут и ждать его.

Она проговорила это с заметным раздражением. Томас непроизвольно решил успокоить ее, принять покровительственную роль. Ему показалось, что Абигейл нуждается в этом. Он сказал:

— Уверен, что Бенджамин неохотно отпустил тебя одну.

— Мне скоро тридцать четыре. Я уже не ребенок. — Она вдруг улыбнулась и, протянув через покрытый крахмальной скатертью стол руку с ярким маникюром, дотронулась до ладони Томаса. — Кроме того, ты ведь позаботишься обо мне, Томас? Ты всегда опекал меня.

Она намеренно неверно истолковала его слова. Он только хотел сказать, что Бенджамин, будучи ее мужем, видимо, разлучился с ней не по доброй воле, а по необходимости, а вовсе не то, что она нуждается в его или чьей бы то ни было защите. И все же Томас был умилен и польщен, когда женщина девятнадцатью годами моложе, всегда называвшая его «неисправимым педантом», готова пуститься с ним во флирт. Во время пребывания в Юго-Восточной Азии он был очень занят и озабочен тем, как развиваются события, чтобы думать о флирте. А с Абигейл это довольно безобидно. Бенджамин, по возрасту находясь как раз между Томасом и Стивеном, был другом обоих. Да и сам Томас помнил Абигейл с пеленок.

После обеда они отправились на прогулку по улице Ту-До, дошли до французского посольства и возвратились в квартиру Томаса. Вечер был теплый и безветренный, полный романтической прелести. Томас почувствовал, как в нем возникает знакомое ощущение одиночества.

Отель, где остановилась Абигейл, был через дорогу, но когда она попросила Томаса напоить ее кофе, он смягчился. Квартира не слишком шикарная, объяснил он, всего две комнаты, балкон, простая мебель и много книг. Абигейл понравилось.

— Я устала от Бостона, — сказала она, проводя кончиками пальцев по книжным корешкам. — Все эти бессмысленные вечеринки, приемы, по пятницам — симфонические концерты. Иногда хочется волком взвыть. Я хочу сделать что-нибудь такое, что изменило бы мою жизнь. Надоело плыть по течению.

— Ну так делай.

— Что, Томас?

Он засмеялся и налил два стакана бренди.

— Это тебе решать, Абигейл.

Она усмехнулась:

— Может, пойти в монахини?

— А что на это скажет Бенджамин?

— Ему все равно. — Она отошла от книжного шкафа и взяла предложенное бренди. — Он больше меня не хочет.

Томасу стало неловко.

— Абигейл...

— Мы не спим вместе уже полгода. — Потягивая бренди, она нагло смотрела на Томаса из-за стакана; она даже не покраснела, и казалось, наслаждается его дискомфортом. — Тебя шокирует моя откровенность?

— Нет, — спокойно ответил он. — Просто я не знаю, чего от тебя ждать, что ты скажешь в следующую минуту. Ты и ребенком была своенравна. Совершенно непредсказуема.

Абигейл пожала плечами:

— Я эгоистка. Люблю поступать так, как мне хочется.

— Пожалуй, с этим можно согласиться.

— Я хочу, чтобы меня любили, Томас, — сказала она надломившимся голосом.

Он откашлялся:

— Каждый человек этого хочет.

Она презрительно фыркнула и вдруг спросила:

— А что бы ты стал делать, если бы я сейчас скинула с себя одежду?

Пораженный Томас не нашелся, что ответить.

Она засмеялась, довольная его реакцией. Отставила бренди и начала неторопливо расстегивать блузку.