Чтение онлайн

«Они с отцом дружили?» — спросила Ребекка.

Томас ответил утвердительно. И признался, что не предупредил сына о темном прошлом его нового друга. Надеялся, что молодой француз признал свои ошибки и оставил их позади.

Но как Томас ошибался!

Внимательно выслушав Томаса, Джед спросил:

«Жерар знал, что его выдала Абигейл?»

Томас неохотно кивнул.

«В таком случае, — заключила Ребекка, — он точит на нее нож за это. И на тебя за ту злополучную засаду. Сколько лет он провел в лагерях для военнопленных?»

«Пять. В 1968 году ему удалось бежать».

«И между 1968 и 1975

годом ему каким-то образом удалось выяснить, что у Там оказались Камни Юпитера, и он отправился за ними. Все это правильно и прекрасно, но это не объясняет некоторые обстоятельства. — Ребекка продолжала, загибая палец при каждом новом вопросе. — Во-первых, почему Жерар не перевернул вверх дном квартиру Джеда, когда вьетнамец и Там были мертвы? Коммунисты обстреливали Тан-Сон-Нат, но у него было время. Разве он не знал, что Камни Юпитера у него под носом? Во-вторых, почему он ждал вплоть до настоящего времени и не искал Камни Юпитера? В-третьих, у кого они, по его мнению, сейчас? В-четвертых, та фотография в «Успехе» чем-то привлекла его внимание и навела на мысль, что у него есть шанс возвратить Камни Юпитера, — но чем?»

Томас похвалил вопросы Ребекки, но наотрез отказался строить догадки, отвечая на них. Это рассердило Ребекку. Прежде чем она разошлась, Томас намекнул, что ему почти восемьдесят и что в любой момент он может умереть, если они не оставят его в покое и не дадут побыть одному. Ребекка фыркнула и пожала плечами. Джед, однако, понял, что они уперлись в каменную стену, и увел Ребекку.

Теперь, потягивая вино на прохладном свежем воздухе, Томас напоминал себе, что, коль скоро он захотел облегчить душу и поговорить о прошлом, не стоило так рисковать. Ему тягостна мысль потерять еще кого-нибудь из тех, кого он любит.

Тридцать лет назад он принял решение.

И лучше придерживаться его.

ГЛАВА 27

Похороны Гизелы сильно расстроили Томаса поэтому, возвратившись в дом Абигейл, он был рад увидеть свою четырехлетнюю внучку Ребекку, которая показала ему, сколько она накопала червей и взяла обещание пойти на прогулку. Томас избегал Абигейл. У него по-прежнему оставались нехорошие предчувствия после их утреннего разговора. Между ней и Жаном-Полем Жераром было нечто большее, нежели просто отношения жертвы похитителя драгоценностей к своему обидчику, красивому, молодому вору. Томас мимоходом подумал, что это не его дело, поскольку Абигейл он знал с самого ее рождения, а Жан-Поль был сыном Гизелы Мажлат. Этим секретом баронесса поделилась лишь со своим давним другом Томасом Блэкберном. Пора было возвращаться с Ребеккой в Париж, но вот как неожиданно закончился их визит на Ривьеру: Гизела с утеса бросилась в море, Абигейл хранит какое-то страшное молчание, а Жан-Поль пустился в бега.

Хорошо хоть Куанг Тай наконец согласился вернуться во Вьетнам. Прекрасно образованный, незлословящий Тай считал правительство Нго Динь Зьема параноидальным, дубиноголовым, но и планы коммунистов по коллективизации всего Вьетнама он не одобрял, равно как и их упрямую веру в то, что только их путь является правильным. Тай понимал, однако, что его народ питает глубокое, неизменное неприятие иностранного господства. К американцам во Вьетнаме

относились не лучше, чем к французам, японцам или китайцам. Томаса не надо было в этом убеждать, но в правительстве Соединенных Штатов сидели ослы, которые не видели дальше предполагаемой глобальной коммунистической угрозы законным национальным целям вьетнамского народа. Он надеялся, что Тай, пусть даже один не воин, заставит выслушать его доводы разумных людей с той и другой стороны.

Хоть один, да ведь должен кто-то начать.

Томасу вдруг страшно захотелось вновь попасть в Сайгон. Он вернется с Ребеккой в Бостон, повидается с внуками и постарается убедить сноху Дженни, что он был совершенно искренним, когда говорил, что она вольна поступать с домом на Западной Кедровой, как ей заблагорассудится, в том числе может подвязать в саду гамак, а в детской повесить занавески с изображением веселых хрюшек. Какого черта ему вмешиваться? Да и что толку, даже если вмешаться?

— Дедушка, я хочу поехать в Сайгон, в гости к Там, — заявила Ребекка.

Томас крепко держал внучку за сильную, чумазую ручонку, так как они преодолевали крутой спуск к полянке под лимонным деревом, откуда открывался вид на Средиземное море. Вид, от которого заходилось сердце.

— Надеюсь, когда-нибудь ты побываешь в Сайгоне, — сказал Томас внучке.

— Там очень грустит, что ей надо уезжать.

— Понимаю. Она почти всю свою жизнь провела во Франции, но ее родина — Сайгон.

— А может, она приедет ко мне в Бостон, тогда мы покатаемся на велосипеде.

Томас улыбнулся важности, с какой Ребекка всегда произносила имя родного города.

— Там плакала, — продолжала Ребекка, когда они расположились под лимонным деревцем, глядя на синюю гладь моря с виднеющимися тут и там парусными шлюпками. — Она даже не захотела копать со мной червей. Осталась в комнате тети Абигейл и плакала.

Для неунывающей Ребекки это повод обидеться, подумал Томас. Ребекка между тем продолжала:

— Но ей стало веселее, когда я показала красивые камушки тети Абигейл.

Томас уставился на девочку:

— Что за камушки?

— Красивые игральные камушки, — терпеливо повторила Ребекка. — Я их нашла.

— Большие?

Ребекка развела большой и указательный пальцы на неправдоподобное расстояние, размером в булыжник:

— Вот такие. Некоторые даже больше.

— Разноцветные?

— Угу. — Польщенная вниманием деда, Ребекка наморщила лобик и стала перечислять: — Голубой, красный, розовый, белый, желтый, зеленый... м-м-м... черный! Остальные не помню.

— И что вы с ними сделали?

— Мы положили их обратно, — важно сказала Ребекка и вдруг вскочила, показывая пальцем на морскую гладь: — Посмотри, дедушка, какая большая лодка!

Томас кивнул, сбитый с толку. Внучка только что описала Камни Юпитера, принадлежавшие Гизеле. Настоящие ли, поддельные ли, но то, что они оказались у Абигейл, подтверждало подозрение, возникшее у Томаса в последний день: у нее был роман с Жаном-Полем Жераром. Должно быть, Жан-Поль украл камни у матери для своей любовницы. Неудивительно, что несчастная Гизела пережила страшное потрясение: сын оказался вором, лишившим собственную мать самого ценного и дорогого, что у нее было, ради богатой, самовлюбленной женщины вроде Абигейл Вайтейкер-Рид.