Чтение онлайн

— Не обязательно из обнищавших. Помощь оказывается также студентам из семей со средним достатком. Чем меньше может позволить себе семья, тем больше стипендия.

— И у тебя, конечно, самая большая?

Она натянуто улыбнулась:

— Не самая.

— Работать вот заставляют, — заметил Томас.

— Я и правда чувствую себя словно на работе. С утра здесь. Конечно, если бы у меня был богатый и щедрый дед, который оплачивал бы мои расходы...

Он засмеялся, гордый своей внучкой. За словом в карман не полезет, рубит с плеча. Так и надо, если она собирается жить в Бостоне. Ему захотелось обнять Ребекку,

прижать ее к себе, но он удержался и только спросил:

— Когда ты заканчиваешь?

— Через сорок минут.

— Хорошо, жду тебя внизу, у кафедры выдачи.

— Зачем?

— Пойдем вместе обедать, — подмигнул он ей, подумав, как хорошо, если бы все стало так же, как было до смерти Стивена, когда они все делали вместе и понимали друг друга с полуслова. Но те дни давно минули. Он сам положил им конец. — Я приглашаю тебя в «Ритц».

Ребекка захохотала, а Томас отвернулся, чтобы она не увидела его реакции. В ее смехе он услышал Эмилию, и она вспомнилась ему вдруг так отчетливо, как будто последний раз он видел ее не сорок лет назад, а этим утром.

— Куда тебе до «Ритца», — сказала внучка. — А если бы ты даже и мог себе такое позволить, то все равно не стал бы тратить деньги. А вообще-то у меня нет времени на поездку в центр.

— Все двадцать четыре часа расписаны по минутам?

— Еще бы!

— Тогда пойдем в какую-нибудь студенческую забегаловку на Коммонуэлт-авеню. Выбирай, в какую.

И он ушел, прихватив с собой том Аристотеля, чтобы не скучать эти сорок минут.

Ребекка выбрала студенческую столовую рядом с библиотекой, потому что не хотелось мокнуть под дождем и потому что у нее были туда талоны. Дождь нисколько не смущал Томаса, но к талонам он отнесся с пониманием. Не стоило пренебрегать дармовой пищей. Опять же не придется платить по счету в ресторане. Обед оказался относительно недорогим, и он наложил в тарелку столько, сколько осмелился. В углу был свободный столик. Томас поразился, до чего хорошо ему среди студентов. Он даже вступил в спор с соседним столом, за которым шумно разговаривала компания, по поводу неизбежности вьетнамской войны.

— Как ты узнал, что я в Бостоне? — поинтересовалась Ребекка.

— От матери. Не делай удивленные глаза. Поскольку она глубоко меня презирает, то считает своим долгом раза два в год направлять крайне официальные послания с твоими фотографиями и сухим отчетом о том, как у тебя идут дела.

— И ты ей отвечаешь?

— Никогда. Зачем причинять ей лишние неприятности?

Ребекка подобрала губы. Томас знал: это значит, что она задумалась. Он продолжал:

— Я до сих пор храню все твои письма. Я ответил на каждое. Только не отправлял их по почте.

— Из-за мамы?

— Из-за тебя. Ты была совсем ребенок, Ребекка. Тебе надо было приспособиться к новой жизни, и я решил, что подогревать ностальгию по Бостону — не самое лучшее, что я могу сделать. А когда ты прекратила писать, я не захотел быть назойливым.

Она долго не сводила с него ясный, пристальный взгляд.

— Мне кажется это чересчур рационалистическим объяснением.

Он пожал плечами:

— Может быть, и так. Расскажи мне, как ты учишься.

Она рассказала вкратце, но Томас не удовлетворился поверхностными ответами. Ему хотелось знать все: не дураки ли ее профессора, достаточно ли интересно они читают

лекции, какую литературу рекомендуют, требуют ли написание курсовой, будут ли зимой экзамены. Где-то он слышал, что люди, появившиеся на свет в период «бума рождаемости»[16], слабы в географии, поэтому он заставил ее рассказать, где находятся остров Борнео, Калькутта, Румыния и Де-Мойн, штат Айова.

— Полагаю, — ядовито спросил он, — что ни один профессор не объяснил вам, какая разница между настоящей курсовой и простой компиляцией?

Ребекка сказала на это:

— Ты никак не успокоишься, что я не в Гарварде.

— Чепуха.

Она не поверила.

— Так знай: на мой взгляд, качество образования зависит в первую очередь от человека. Олух и в Гарварде останется олухом.

Томас презрительно фыркнул:

— Так может говорить только тот, кто не учился в Гарварде.

— Ты ужасный сноб, дедушка.

Она поднесла ко рту пластиковый стаканчик с содовой и не спеша допила воду, вытряхнув в рот оставшиеся на дне кусочки льда, а тем временем ее взгляд сосредоточился на человеке, сидевшем напротив. Твидовый пиджак потертый и измятый, седеющие волосы нуждаются в стрижке. Но даже будь у него миллион в банке, он выглядел бы точно так же. Томас Блэкберн терпеть не мог тратить деньги. И было что-то в его взгляде — едва заметная лукавая улыбка — что заставляло ее думать: а не подначивает ли он ее и такой ли он сноб, какого из себя строит?

— Почему ты решил найти меня?

— Потому что ты моя внучка, — ответил он. — А то, что мы не виделись десять лет, еще не означает, что я о тебе не думал. Думал, каждый день думал.

У нее подступил комок к горлу:

— Дедушка...

— Приходи ко мне в воскресенье на ужин. Я приготовлю такие сандвичи! Можешь привести подружку. Ведь у тебя пока нет молодого человека, я прав?

Улыбнувшись сквозь слезы, она сказала:

— Прав.

— Двадцати четырех часов в сутки, очевидно, не хватает для сердечных увлечений?

— Не хватает, — честно призналась Ребекка, — если поддерживать высокий рейтинг.

К зиме Ребекка немного освоилась в Бостоне и выслушала все, что дедушка рассказал ей о 1963 годе — о гибели Бенджамина Рида, ее отца и Куанг Тая, о своем отходе от общественной жизни. И все-таки он ничего ей не рассказал. Она не обвиняла его в случившейся трагедии, ей просто хотелось узнать его версию тех событий. Что он имел в виду, когда заявил, что берет на себя всю ответственность за инцидент? Была ли хоть доля правды в слухах, утверждавших, что он был связан с Вьет-Конгом? Она много раз собиралась расспросить его, но каждый раз спохватывалась. Дед скажет еще, что она сует нос не в свое дело. Ведь он знает, что ей это очень интересно, и мог бы сам все рассказать.

Даже спустя десять лет мать испытывала к Томасу явную неприязнь, поэтому Ребекка благоразумно решила не упоминать о нем, когда приехала домой на зимние каникулы. Она не сказала и то, что приглашала его с собой во Флориду.

— Стивен, Марк и Джейкоб тебя совсем не помнят, — говорила она Томасу. — А Тейлор и Зеке смутно. Им очень хотелось бы увидеться с тобой. Тебе у нас понравится: там тепло. Мы могли бы съездить в «Мир Диснея».

Томас был непреклонен:

— Твоя мать захлопнет дверь у меня перед носом.