Чтение онлайн

— Они ценные?

Давид, будучи прежде всего ювелиром, усмехнулся:

— Назовите ваши условия.

ГЛАВА 12

Самолет, поблескивая в ясном вечернем небе над Бостоном, шел на посадку. Джед смотрел на город своего детства. С 1975 года Бостон сильно изменился, но Джед без труда выхватил взглядом из обновленной панорамы здание компании «Вайтейкер и Рид», построенное по проекту Уэсли Слоана невдалеке от порта. Джед подумал, что Квентин, наверное, еще на работе, да и тетя Абигейл, должно быть, припозднилась.

Это она только делает вид, что отошла от дел, тогда как все знали, что компания держится именно на ней.

Посадка прошла мягко. Долгий перелет через всю страну утомил Джеда, ему хотелось поскорей оказаться в городе. За семь часов, проведенных в самолете, он много думал о Май, вспоминал того француза из Сайгона, Вайтейкеров и, конечно, Блэкбернов. Господи, неужели Ребекка сейчас в Бостоне? Ведь это из-за нее он когда-то переехал отсюда. А теперь встречи, видимо, не избежать. Он должен увидеться с Томасом Блэкберном. За четырнадцать лет накопилось немало вопросов, так и оставшихся без ответа. Томас обязан ответить на них.

Но надо быть осторожным. Рисковать нельзя. Белый, как лунь, француз прилетел в Сан-Франциско. Очевидно, ему попалась на глаза эта газетенка с фотографией Май. Теперь он увидел Май воочию.

Джед уверенно нашел вход в метро, проехал до центра, а остаток пути до Западной Кедровой улицы проделал пешком. Какие бы изменения не произошли в Бостоне за эти четырнадцать лет, Джед не сомневался, что на Бикон-Хилл всё осталось прежним.

И еще он был уверен, что прежним остался Томас Блэкберн.

После долгого перелета прохладный вечерний воздух и пешая прогулка пошли Джеду на пользу. Не так уж плохо, что он снова в Бостоне. Здесь живут воспоминания. Но дом его теперь в Сан-Франциско. Джед по привычке пошел к Кедровой улице самым коротким путем, даже не испытав искушения подойти к дому на Каштановой, где он жил с матерью после ее недолгого брака с его отцом. Теперь дом принадлежит кому-то еще, и уже давно.

Дом Элизы Блэкберн оказался в ужасающем состоянии. Достойная дама перевернулась бы в гробу. Блэкберны вечно прибедняются. Видимо, скупее их нет не только в Бостоне, но и во всей Новой Англии. Не то чтобы они любили деньги — Джед понял уже давно, что они относятся с большим подозрением к каждому, у кого они водятся. Теперь вот и у Ребекки. Не удивительно, что она никак не может остепениться.

Джед обнаружил, что звонок не работает, и тогда стукнул в дверь бронзовой колотушкой, давно не чищенной.

Ему открыл сам Томас. Из глубин дома пахнуло карри[13]. Томас прищурился на Джеда, затем удовлетворенно кивнул, как будто ждал его.

— Это ты, Джед, — сказал он.

— Привет, Томас, — протянул руку Джед, но этого оказалось недостаточно, и они обнялись. Отступив на шаг, Джед добавил: — А ты не изменился.

Томас хмыкнул и тряхнул головой, потому что он, конечно же, изменился. Ведь ему почти восемьдесят. И стал как будто ниже, и не такой стройный, и появились новые морщины, и в глазах усталость, но они все такие же синие, и Джеда он изучал все тем же колким, бескомпромиссным взглядом.

— Приятно видеть тебя, Джед.

— И мне. — У Джеда перехватило дыхание от нахлынувших чувств. — Сколько воды утекло, Томас. А ты, кажется, не удивился моему приезду.

Томас отмахнулся, но взгляд его оставался серьезным.

— Да нет, вроде. Проходи.

Они вошли в потускневшую элегантную гостиную, где сохранилась обстановка двухвековой давности — приобретенная

Элизой Блэкберн мебель в стиле чиппендейл, правда, теперь сильно запущенная. Садиться не стали. После долгого, изнурительного дня Джеду не сиделось. Запах карри усилился. Джед вспомнил, что Томас всегда был большим любителем острой пищи.

— Ты видел «Успех»? — спросил Джед.

Томас кивнул:

— Да, Ребекка показывала.

Ребби. Джед жадно вчитывался в каждое слово коротенькой заметки в таблоиде, но там ничего не говорилось о том, где она живет. Видимо, в одном из новых дорогих многоквартирных домов. За двести лет она первая из Блэкбернов может швырять деньгами, и Джед надеялся, что она не упустит связанных с этим удовольствий. Но теперь не время думать о ней.

— Джед, — прервал его размышления Томас. — Джед, что случилось? Кажется, эти фотографии накликали беду.

— Да, — вздохнул Джед. — Убийца из Сайгона, тот, который стрелял в меня, увидел их и понял, что Май осталась жива.

И Джед, ничего не упустив, рассказал Томасу о визите человека со шрамом на Рашн-Хилл. Даже после четырнадцатилетней разлуки ему показалось правильным излить душу перед этим опытным, надежным стариком. Их дружба, окрепшая в те годы, когда Джед учился в колледже, а Ребекка была еще девочка и жила с матерью во Флориде, осталась в целости, хотя в 1975 между Томасом и Джедом, приехавшим из Индокитая с двумя пулевыми ранениями в плечо, состоялся разговор, затянувшийся за полночь, после которого и тот, и другой решили, что это их последняя встреча. Джед к тому времени понял, что с Ребеккой у него все кончено. Но боль от разлуки с Томасом оказалась мучительнее, чем он мог предположить. И он понял тогда — и понимал теперь — что кем бы ни был человек, стрелявший в него в Сайгоне, он намеревался убить также Май, и может попытаться это сделать еще раз.

Как и в 1975, Томас выслушал его, ни разу не перебив и ничем не выдав своей реакции. Когда Джед закончил, он спросил:

— Где сейчас Май?

— В доме моего отца, под Сан-Франциско.

— Правильно. — Томас похлопал Джеда по плечу. Глаза его сверкали даже в сумрачной гостиной. — И ты возвращайся к ней. Ты должен оставаться с Май. А я разберусь, что делать с этим человеком. Мне кажется, Май его интересует отнюдь не в первую очередь.

Джед разочарованно произнес:

— А я надеялся, что мы поговорим. Мне нужен твой совет, Томас. И ответы на многие вопросы. — Он продолжал с досадой: — Вспомни, после Сайгона я был как помешанный, просто в шоке. Я бы не раздумывая уехал в Перу и открыл бы там мясную лавку, если бы ты сказал, что это именно то, что мне нужно. Я очень верил тебе тогда, да и сейчас верю. Но Томас... Ты никогда не был со мной откровенным. А теперь мне это нестерпимо, потому что этот ублюдок стоит у моего порога. Ради Бога, поговори со мной. — Преодолев раздражение, Джед продолжал более спокойным голосом: — Ты ведь знаешь этого парня, правда?

— Уже много, много лет. — В сдержанном тоне Томаса просквозила тень печали, о какой Джед никогда и не догадывался. Томас Блэкберн казался всем человеком, невосприимчивым к боли, которая кого-нибудь другого, оказавшегося в его положении, просто измучила бы. Может быть, он был достаточно умен, чтобы скрывать переживания от тех, кому его страдания доставили бы радость. Посмотрев на фотографии покойных жены и сына, стоявшие на каминной полке, Томас продолжил: — Мне казалось, что он не выберется из Сайгона.