Вера и Пламя
Шрифт:
– Ты можешь драться с этим?
– Я справ… - начала Кассандра.
– Давай я помогу, - новый голос привлек целестинок, и из-за своего импровизированного укрытия - опрокинутой гусеничной машины - вышла сестра Верити. На миг Мирия лишилась дара речи. Верити выглядела обеспокоенной, хотя на ее одеждах была кровь различных оттенков, сама она, кажется, была невредимой.
– Тебя не должно быть здесь, - сказала Порция без вступлений.
– Меня привели они, - ответила госпитальер, указав на репентий.
– Чудо, что она еще жива, - произнесла
– Да, - согласилась Мирия, - чудо.
Она нагнулась и подняла болтган, лежащий возле исполосованного сестрой трупа мужчины, и ранее принадлежащий ему.
– Не будем испытывать судьбу и дальше. Бери и защищайся.
Госпитальер покачала головой.
– Я не боец, - в подтверждение своих слов и для усиления их значимости она прижала к груди свою министорумную благовонную медицинскую деревянную коробку.
– Это не просьба, - сказала Мирия, интонацией голоса подводя итог.
– Бери оружие. Мне не нужны сестры, которые не хотят сражаться.
– Во имя Императора, мой долг спасать жизни, а не забирать, - голос Верити был тих, но при этом тверд, как камень.
– Даже у таких предателей, как эти? – старшая сестра обвела рукой мертвецов.
– Они лишены права жить. Таков вердикт Имперской Церкви.
Верити кивнула.
– Это так. Но тем не менее – я не предназначена нести смерть, - она глянула в глаза Мирии.
– Для этого есть ты.
Глаза Мирии сузились.
– Верно. Только ты, кажется, провела слишком много времени в исполнении своих мирских обязанностей. Ты забылась. Вон и его изменники не увидят разницы между сестрой госпитальером и сестрой боевой.
– Именно поэтому Император и послал ко мне тебя, - ответила сестра-медик.
– Бери оружие, - повторила Мирия.
На миг ей показалось, что Верити снова станет отнекиваться, но та взяла болтган и быстро приспособила его к своему захвату.
Клич госпожи репентий не дал целестинке прокомментировать этого.
– A spiritu dominatus. Domine, libra nos. Смерть еретикам и колдунам!
Мирия сжала свой плазменный пистолет и указала вслед яростным репентиям. Никаких боевых кличей или вдохновляющих фраз. Не говоря ни слова, боевые сестры последовали за их покрытыми капюшонами родней в отдающие эхом залы.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Слова впились в мозг Игниса, словно раскаленные иглы.
«Все, пацан, пора. Сваливаем. Дуй на посадочную площадку на крыше, живо».
Юноша схватился за голову и пошатнулся, из его носа потекла тонкая струйка крови. Качнувшись, он задел чертежный стол, стоящий посреди комнаты барона, сбив на разложенных на нем картах все пометки и крошечные флажки.
– Что вы делаете? – выпалил Шерринг, проходя мимо одного из своих солдат. – Отвечайте. Что происходит? – на его напряженном лице читалось беспокойство.
Игнис сделал неопределенную отмашку в сторону дворянина.
– Я… мне нужно уйти… - он встряхнул головой, прогоняя эффект воздействия телепатического касания Вона. Он кашлянул,
Шерринг ухватил его за руку, когда тот попытался пройти к двери.
– Стой, где стоишь! – он развернул Игниса лицом к себе, взбешенный от непонимания. – Где Вон? Он ушел без моего ведома. Говори – куда он делся?!
– Я пойду поищу его…
«Быстрее!» – новая телепатическая волна, сопровождаемая очередным приступом тошноты, нахлынула на Игниса. – «Сороритас уже тут! Медлить нельзя!»
– Медлить нельзя… - с выдохом повторил последние слова Игнис.
Барон заметил, как глаза Игниса на миг остекленели и понял, что тут происходит.
– Ты слышишь его, верно? Чертовы колдуны могут общаться друг с другом мысленно, ведь так? Где он? Что он задумал? – он грубо встряхнул Игниса. – Выкладывай, мерзкая помойная крыса.
– Убери руки, - возразил Игнис, силясь вырваться из яростного захвата Шерринга. – Я его приведу к тебе…
– Лжец! – рявкнул барон. – Он использовал меня! Вы обманули меня, моими же руками разрушили мой прекрасный город!
В свободной руке Шерринга появился декоративный кинжал.
– Я тебя убью!
– Нет! – выкрикнул Игнис, и комната содрогнулась от его слов. От эха его крика каждая фотонная свеча и каждый видеоэкран взорвались снопом искр и полыхнули огнем.
Шерринг в ужасе отпрянул, все еще наготове держа в руке золотой нож.
– Ты… ты не смеешь бросать меня! У тебя со мной договор!
– Заткнись, жалкий недоумок! – парировал Игнис. – Тебя уже не спасут даже все деньги во вселенной. Твоя пьеса сыграна. Ты просто приманка! – каждое его слово сопровождалось всполохами пульсирующего электричества и вспышками огня.
Барон умоляюще взглянул на своих людей.
– Убейте колдуна. Уничтожьте его. Я приказываю вам.
Кавалеристы сжимали свои оружия в руках, но стволы их смотрели в пол. Офицеры переглянулись: все они видели как планы Шерринга рухнули за несколько часов, и ни один из них не желал вставать на пути псайкера по первому слову барона. Снаружи, по ту сторону стеклянных окон, за завесой дыма был скрыт Метис, а сквозь стены сюда доносились грохоты выстрелов и крики умирающих людей. Солдаты молчаливо стояли, ожидая конца битвы. В глазах каждого можно было прочесть понимание того, что все уже проиграно.
– Мы уходим, барон, - с презренной ухмылкой бросил Игнис, - и вы ничем не сможете помешать нам.
Юноша развернулся и направился к двери.
– Нет, ты не уходишь, - барон метнулся следом и вогнал нож ему в спину.
Пойманный врасплох Игнис упал на пол. Вспыхивающие в комнате огни мерцали в такт биению его сердца, когда он пытался отползти.
– Нет, ты не уходишь, - дрожащими от волнения губами снова прокричал барон.
За прочными дверями комнаты раздались какие-то непонятные звуки, а в следующий миг раздался грохот и тяжелые деревянные двери с громким треском распахнулись.