Веление сердец
Шрифт:
Катрин кивнула и последовала за монахом.
Глава 16
Приемная была скромной комнатой, в ней не было камина и узкое окно оставалось не застекленным. Катрин по-прежнему била дрожь, и она плотнее закуталась в плащ.
Затем она присела на узкую кровать, которая, видимо, служила местом сна для припозднившихся гостей. Минуты тянулись. Катрин снова встала и заметалась, как зверь, запертый в клетке. Ее преследовал страх, что Кассиан не придет, и одновременно в ней билась надежда, что в следующую секунду дверь
Солнце уже зашло за горизонт, в домах зажглись первые огоньки, и маленькая убогая комнатка наполнилась тенями.
Катрин не знала, как долго она ждет Кассиана, но время казалось ей бесконечным. Она уже хотела снова позвать монаха и попросить проводить ее к выходу, когда наконец услышала знакомые шаги.
Дверь отворилась, и Катрин бросилась к Кассиану.
– Кассиан, – прошептала она. – Господи боже, как же я по тебе соскучилась.
Кассиан легко взял ее за плечи и отодвинул от себя, затем официально протянул руку и сказал бесцветным голосом:
– Добрый вечер, Катрин, я и не надеялся, что когда-либо тебя увижу.
Катрин едва удержалась на ногах при этих словах, как будто это были не слова, а удар.
– Кассиан, почему ты так холоден? Что я тебе сделала? Скажи мне, Кассиан, ты меня больше не любишь?
– Ты спрашиваешь, что ты мне сделала? Ты издеваешься? Ты бросила меня в беде, предала меня и нашу «любовь, ты бросила меня больного в Лондоне, отправила в госпиталь для бедных и уехала с моим заклятым врагом. О, нет, Катрин, не говори мне о любви. Для тебя наши отношения были всего лишь приключением, твои любовные признания были только словами, сердце твое было не со мной, а с удобной жизнью в прекрасных платьях. Я презираю тебя за это, леди Катрин Журдан. Ты несправедливо носишь титул леди, благородства души у тебя нет.
– Ты пришел только для того, чтобы сказать мне это? – спросила она прерывающимся голосом. Она смотрела на мужчину, которого любила больше всего на свете, а видела холодность в его глазах, руки, сложенные на груди, его губы, превратившиеся в узкую линию. Слезы выступили у нее на глазах. Ноги у нее подкашивались. Она чуть было не упала на кровать, затем не в состоянии больше сдерживаться она закрыла лицо руками и разрыдалась. – Как случилось, что ты так думаешь обо мне, Кассиан? Почему ты считаешь, что я лишь разыгрывала любовь. О Кассиан, почему ты не спросил меня, что же произошло на самом деле?
– Что тут спрашивать? Факты говорят сами за себя, есть и письмо, в котором ты сообщила мне все, что хотела.
– Сэр Болдуин заставил меня написать это письмо. О Кассиан, если бы ты знал, что со мной произошло. Я должна выйти за него замуж, ты понимаешь? Если я этого не сделаю, мой маленький брат Джонатан должен будет умереть. Если бы я не оставила Лондон и не поехала бы с ним, ты был бы уже мертв, а меня бы осудили как воровку. Я не могла иначе. Кассиан, другого пути не было.
Кассиан, как оглушенный, стоял посреди комнаты и смотрел на женщину, которую он все еще любил и которая доставила ему столько боли. Ее слезы, ее отчаяние рвали ему сердце. Медленно и осторожно он подошел к ней – плечи ее
– Расскажи мне, что случилось, – попросил он тихо. – Скажи мне правду. Я хотел бы все знать, только ничего не пропускай.
И Катрин рассказала. Она описала, как сэр Болдуин застал ее за кражей еды для Кассиана, как он вынудил ее написать письмо и солгал ей, что о Кассиане хорошо позаботятся. Она рассказала историю Джонатана, любимого маленького брата, рассказала о предстоящем бракосочетании и также о том, что Дэвид искал Кассиана в Лондоне. Она рассказала и о своей тоске и отчаянии, она ничего не пропустила.
– И сейчас я пришла, чтобы проститься с тобой, Кассиан, любовь моей жизни, один-единственный раз я хотела еще поговорить с тобой, посмотреть тебе в глаза. Давай разойдемся без горечи, пожелай мне счастья так же, как я желаю от всего сердца тебе самого большого счастья в этом мире. Я всегда буду любить тебя, я знаю это так же точно, как то, что за днем следует ночь.
Она подняла к нему свое залитое слезами лицо и посмотрела на него, и Кассиан не мог сделать ничего другого, как поцелуями стереть слезы с ее лица.
– Прости, моя любимая, прости, что я сказал тебе, я сожалею о каждом слове, о каждой мысли. Вместо того, чтобы быть рядом с тобой, защищать тебя и заботиться о тебе, я был занят только самим собой. Прости меня, любимая, что меня не было рядом, когда ты так нуждалась во мне.
– Нет, Кассиан, тебе не надо извиняться, не твоя вина, что ты заболел.
– Как только я мог сомневаться в тебе? В твоей любви? Я должен был следовать за моим сердцем, а не за моей головой. Я тебя предал.
– Тсс, тсс, Кассиан, тише, мы должны быть благодарны за то, что мы снова нашли друг друга. Все хорошо. Обними меня еще раз перед тем, как я уйду.
Кассиан обнял ее, прижал к себе так крепко, как будто никогда не хотел отпускать. Он сдавил ее в объятиях, его губы покрывали поцелуями ее волосы, на которые падали его собственные слезы.
– Катрин. О, моя Катрин, моя жизнь, моя любовь, мой свет.
Она прижалась к нему, спрятала свое лицо в грубых складках его монашеского одеяния, впитывала в себя его запах, чтобы навсегда удержать его в своей памяти, затем она подняла голову, подставила ему губы, и Кассиан прижался к ним губами, его язык проник ей в рот, и он целовал ее так дико и так страстно, как никогда до этого.
Они вцепились друг в друга, как двое утопающих.
В этот момент в коридоре раздались чьи-то шаги. Кто-то прошел мимо двери. Кассиан отпустил Катрин. Он выглядел почти смущенным, затем он взял ее за руку и сказал:
– Пойдем.
Он провел ее по темным коридорам монастыря до выхода в сад. Там, рядом с грядками лечебных трав, чей запах наполнял ночь приятным благоуханием, находился маленький садовый домик. Монахи использовали его для сушки трав, из которых они изготовляли разнообразные лекарства и бальзамы. В это время суток в нем было тихо и пусто. Кассиан осторожно открыл скрипучую дверь, они вошли, и он задвинул засов.