Вдох. Сердце Севера
Шрифт:
— Я знаю, что во всем случившемся ты винила себя. Но я виноват не меньше. Если бы мне хватило тогда сил, ещё немного умений… — он вздохнул, — я тоже скучаю по ней, и… — голос дрогнул и парень прочистил горло, — в общем со следующего года я тоже поступаю в Униаерситетт, — поднял голову и вымученно улыбнулся, а Сани заметила поблескивающую дорожку на щеке, — Рэм уже обо всем договорился. За особые заслуги перед обществом, — гордо выпрямился и с хохотком стукнул себя в грудь кулаком, — ну это когда помогал после нападения велиоров.
— Как здорово, — Сани распирала гордость
— Ты только не реви.
— Не буду, — сквозь слезы улыбнулась девушка.
— Ну вот, — парень мягко обнял её в кровати и все засветилось белым, — отдыхай.
На следующий день приходила Валери. У неё отрасли волосы и живот был уже виден. С её появлением комната заполнилась необъяснимым теплом и тем ощущением, когда к больному ребёнку приходит долгожданная мама. Они вместе плакали, оплакивая нерожденного малыша и та, что сейчас была сама жизнь, щедро делилась своей любовью. Только то уже были не слезы горя или отчаяния. Слезы очищения. Прощения. Прощания. Сани отпускала этого ребёнка.
О чем разговаривать с родителями, она не знала. Они все ещё были для неё чужими людьми, поэтому попросила рассказать о том первом годе жизни, который прошёл у них вместе, когда они ещё были семьёй. Они говорили по очереди, иногда перебивая друг друга. Больше рассказывал Кассель, а Глара молчала, и именно сейчас Сани поняла, что женщина глубоко обижена на те обстоятельства, разлучившие их, и винит во всем себя. Вся её грубость, молчание, безразличие — маска. Чтобы не было так больно ещё раз. К н и г о е д . н е т
После ухода родителей Сани лежала и думала, станет ли она такой, как мама? Может быть, это и есть тот единственный вариант, способный сберечь и так разбитое сердце?
— Я вижу, что у тебя есть вопросы, — Рэм вошёл тихо и незаметно, — задавай.
— Нет вопросов, — Сани присела на кровати и постаралась улыбнуться.
— Совсем? И ты не хочешь знать, где находится кто-то и почему этот кто-то не появляется?
Улыбка на лице девушка стала напряжённой. Приходилось силой воли удерживать мышцы.
— Нет, — не выдержала и улыбка погасла.
Сани перевела взгляд на свои руки, потому что Рэм смотрел так, словно читал её мысли.
— Сани… — позвал её мужчина.
— Я ничего не хочу знать, Рэм! — воскликнула девушка, — я понимаю его выбор и готовилась к этому. После всего того, что со мной сделали, ни один нормальный мужчина на меня не посмотрит, не говоря уже об… — она сглотнула тугой ком в горле.
— К чему ты готовилась? — вкрадчиво спросил ректор.
— К тому, что от меня откажутся, — с вызовом посмотрела на мужчину, брови которого на это заявление взлетели вверх.
— Но…
— Неважно, — девушка быстрым движением смахнула слезы, — что там за история с императором.
И хоть в глазах мужчины прыгали искорки веселья (что здесь было смешного?) он послушно перевёл тему и заговорил об императоре.
А Сани слушала с открытым ртом, на миг забыв о своих проблемах.
Альрик Всемогущий долгое время находился под влиянием сильного менталиста. Долгое — это почти три года. И как так получалось, что ни один придворный лекарь
Горн Кауч правда не хотел власти. Это было слишком обременительно и отвлекало бы от основной идеи. Он был помешан на Сани. Когда производили обыск его дома, нашли кусочки одежды, упавшие бусинки с волос, сами волосы и много, много ее портретов.
Когда стало понятно, что девушка не попадётся так просто, Кауч решил пойти другим путем. Тут-то и понадобился его скрываемый дар. Уговорить императора дать ему должность повыше — не проблема. Сделать так, чтобы он же забыл о своих договоренностях с родителями девушки — тоже. Вычеркнуть ее из памяти наёмников — проще простого. Узнать всю информацию о ней, планы, путь, передвижения — легко. И вот она у него, в доме, которого нет на картах и никто на свете не знает об этом.
Идеальный план.
Если бы не внезапно пробудившийся огненный дар.
Тогда Кауч понял, что не справится. На Сани не действовала его сила менталиста и Рэм предположил, что это связано с даром Глары. Как мать, она передала ей частичку своей мощи. Мужчина около часа пытался прорвать её ментальные блоки, чтобы загасить горящую и все больше распаляющуюся девушку, но единственное, что в итоге помогло — удар по голове.
Кауч не придумал ничего лучше, чем отправить её в тюрьму для смертников. Заложил в голове императора необходимость казни всей тройки, чтобы стереть все следы своей неудачи. И все бы продолжало оставаться тайной и никто даже не думал бы искать Сани там, если бы не случай. А именно — болтливый пьяный священник. Через день после визита к ним, по окончании своей мессы, он напивался в баре, где его случайно услышали люди Рэма. Дальше все развивалось стремительно. Но даже так они чуть не опоздали.
— Знаешь, Кауча все считали малость того. Женщины сходили по нему с ума, а он ни на кого смотрел. Теперь понятно почему.
Сани откинулась на подушки и длинно выдохнула. Кто бы мог подумать, что этот эгоистичный, жестокий тип будет способен провернуть такое. Хотя…кто, если не он.
— Как…та девушка? — к своему сожалению, Сани даже имени её не знала и ждала ответа с замирающим сердцем.
— Нура, — улыбнулся ректор, — в лазарете. Восстанавливается. И, кажется, у них что-то намечается с Калем.
С Калем? Вот это поворот. Но от сердца отлегло — в том, что девушка попала к Каучу, виновата она, и если бы с ней что-то случилось, Сани себе не простила бы.
— Что будет с Каучем?
— Кауч… — Рэм посмотрел на девушку с некоторым сожалением. Если бы была возможность, казнь он провел бы лично, но — Кауча нашли мёртвым в своей камере. По всем признакам — утопление, но воды нигде нет. Разбираемся.
Сани все поняла без результатов осмотра и сделанных выводов специалистами. Вряд ли они что-то вообще найдут. Самые разискиваемые некогда преступники умеют не оставлять следы.