В тылу врага
Шрифт:
В бою под Дорошевкой самоотверженно сражался взвод Александра Волкова из батальона Маркелова. Усиленный тремя расчетами противотанковых ружей, он несколько часов удерживал выгодный для нас рубеж, сорвав намерение противника прорваться под прикрытием легких танков на этом фланге в наш тыл, чтобы окружить, а потом уничтожить наш отряд на открытой местности.
Как только начало темнеть, противник прекратил огонь, стал отходить в поселок. Оттуда он освещал ракетами околицу, боясь, как бы под покровом темноты мы не напали на него. Гитлеровцы
Мы воспользовались прекращением огня и наступившей темнотой отвели наши батальоны в рощу, где находились обоз, раненые и хозчасть, обороняемые батальоном Васильева. Поужинав трофейными продуктами, мы тронулись в путь, чтобы за ночь оторваться от противника. По еле заметным, заметенным зимним дорогам, а зачастую и без дорог, мы шли в направлении хорошо знакомой нам Анатольевки.
Мы решили разгромить охранную часть гитлеровцев и районную управу оккупантов. В сторону маршевого батальона противника выставили сильный заслон и предусмотрели отвлекающие действия конной группы.
К вечеру отряд сосредоточился в селе Бегоща. Под покровом ночи скрытно подошли к Крупцу. Группа местных партизан во главе с Лепковым, разведав систему охраны врага, без особого труда сняла «беззвучками» около десятка постовых и патрульных.
Вслед за этим сразу же батальон Васильева окружил оккупантов, размещавшихся в здании бывшей школы, а батальон Маркелова напал на районную управу. Батальон Алексеева занял боевой рубеж, создав заслон перед маршевой частью оккупантов, на случай, если она попытается выступить на помощь гитлеровцам, атакованным партизанами в центральной части села.
Конная группа, совершая отвлекающий маневр, обошла Крупец с запада и ворвалась в расположение маршевой части. Обстреляв дома, в которых разместились фашисты, скрылась в западном направлении. Цель была достигнута: немцы готовились к отражению нападения партизан с запада.
Внезапный ночной налет на Крупец вызвал панику во вражеском гарнизоне. Охранная часть гитлеровцев оказала сопротивление батальону Васильева далеко не сразу. Немцы выбегали во двор школы и попадали под партизанский огонь. Лишь через некоторое время гитлеровцы стали отстреливаться из окон и дверей.
Полицаи, как только их казарму обстреляли бойцы Маркелова, открыли ответный огонь. Попытка нескольких десятков полицейских уйти из окруженного здания через запасной выход, не удалась. Партизанские пулеметчики и автоматчики, уже ждавшие здесь врагов, разили их прицельным огнем. Лишь единицам удалось удрать.
Лепков с группой автоматчиков обследовал здание, только что очищенное от полицейских. В казарме под нарами прятались два полицая, бросившие винтовки. Заметив их, Лепков приказал:
— А ну вылезайте, гады! А то сейчас гранату брошу!
Те выползли из-под нар, трусливо подняв руки.
— Кто вами командовал?
— Усей полицией командував нэмец, обер-лейтенант, а нашим взводом —
— Щепиков? Знакомая фамилия…
…Еще весной предатель Щепиков был заочно приговорен к смертной казни за выдачу гестаповцам Шуры Зайцевой. Но все никак не попадался он партизанам. И вот он, кажется, в наших руках!
— Где он, ваш взводный? — заметно волнуясь, спросил Лепков.
Тот же полицейский так, чтобы не заметил другой предатель, молча показал рукой на потолок. Лепков догадался:
— Овчинников, обследовать чердак. Для начала бросьте туда парочку гранат.
Как только на чердаке раздались разрывы гранат, Овчинников и с ним еще двое партизан ловко поднялись туда по лестнице-стремянке. Через несколько минут Овчинников докладывал с чердака:
— Товарищ Лепков, принимайте «господина» Щепикова! За дымоходом прятался, гад. А еще двое отдали концы — гранаты угодили как раз в то место, где они засели с пулеметом.
Лепков, направив луч света трофейного фонарика на лестницу, сразу узнал Щепикова. Тот со связанными руками неуклюже спускался вниз.
Исаев, стремительно вошедший в казарму в сопровождении нескольких командиров, спросил Лепкова:
— Кто это? По одежде — важная птица.
— Товарищ командир отряда! Наконец-то попался предатель Щепиков, тот самый, который выдал Шуру Зайцеву, — доложил Лепков.
— А вот его удостоверение. Уже до командира взвода в полиции дослужился.
Овчинников протянул Исаеву засаленную книжку.
При тусклом свете фонаря, освещавшего казарму. Исаев прочитал удостоверение, внимательно посмотрел на вклеенную в него фотокарточку и передал его Лепкову. Резко повернувшись к Щепикову, объявил:
— Предатель Щепиков, за совершение злодеяний против советских людей ты уже давно заочно приговорен партизанским судом к смертной казни.
Щепиков рухнул на колени, в ноги к Исаеву. Зарыдал, нараспев произнося слова раскаяния и прося пощады.
— Выродок, кто поверит в твое раскаяние и кто может простить совершенные тобою преступления перед Родиной?! Товарищ Лепков! Приказываю привести приговор в исполнение…
В западной части села, где остановилась на ночлег вражеская часть, стрельба наших конников тоже вызнала панику. Заняв круговую оборону, ожидая появления партизан с запада, фашисты вели беспорядочную стрельбу, освещая ракетами подступы к своему расположению. Об оказании помощи охранной части, не говоря уже о полицейском формировании, на которое напали партизаны, командование вражеской маршевой части и не помышляло, как говорится: не до жиру, быть бы живу.
Разгромив охранную часть, полицейское формирование и районную управу, перед рассветом 8 февраля наш отряд отошел из Крупца и сосредоточился в лесу под Анатольевкой. Под вечер наши разведчики встретили под Рыльском заместителя командира бригады по разведке Черникова, спешившего в отряд в сопровождении взвода конников.