В слепой темноте
Шрифт:
— Хорошо, Наденька, вы пока свободны. Будет нужно, я вас позову. А нет, подождите, где Мария? — спохватывается вдруг старик.
— В библиотеке, где ж ей еще быть, — вздыхает застывшая на пороге женщина, неодобрительно качая головой. — С утра до ночи готова там сидеть, вы же знаете.
— Позовите ее к столу, будьте так любезны.
— И сами присоединяйтесь, — осмеливается предложить ей моя добродушная София, хотя сама тут на правах гостьи и ничего, грубо говоря, не решает. Как хозяин дома скажет, так и будет.
— Да, Наденька, вы сегодня ужинали? Если нет, тоже прошу к столу, — тем не менее одобряет он порыв синеглазой феи, скосив на нее любопытно-восхищенные
— О, как я ее понимаю, — присаживаясь вместе со всеми за стол, и мой дед вставляет свое слово в текущий разговор. — Что может быть прекраснее литературы, верно, мое сокровище? — повернув голову ко мне, воодушевленно говорит он. И все взгляды тут же устремляются на меня, мне становится не по себе.
— Точно, — киваю я, нацепив на лицо подобие улыбки, и сама того не осознавая, непроизвольно нахожу руку Игоря под столом и крепко, словно ища спасения, цепляюсь в нее мертвой хваткой. Слишком много внимания для меня одной. Слишком душно и дискомфортно, и во мне просыпается привычная раздражительность.
— Всё хорошо? — настороженно спрашивает Игорь, склонившись ко мне. Руку не отпускает, наоборот, будто даже боясь отпустить, сжимает маленькую ладонь крепче, даря неожиданное тепло и такое нужное для меня спокойствие. Я ловлю его тревожный взгляд и просто киваю. Все-таки он всегда рядом, даже сейчас не отказал себе в удовольствии сесть рядом со мной.
Но, черт побери, что со мной происходит? Мне становится не всё равно? Я что, медленно, но верно возвращаюсь к… себе прежней? К той точке, с которой всё началось?
— Спасибо, — после паузы роняю я, осторожно высвобождая руку, и он неохотно ее отпускает. Раздражаюсь на саму себя за безрассудное поведение.
Пока меня на неопределенный период времени выбросило из оживленной реальности, вокруг произошли кое-какие изменения. Надежда, вежливо отклонившая предложение присоединиться к столу, уже давно покинула столовую, София, смущенно улыбаясь, о чем-то беседует с именинником, а дед, то изредка поглядывая на нас с Игорем, то вклиниваясь и вставляя короткие фразы в занимательный диалог двух воркующих немолодых голубков, во всю орудует ножом, беззастенчиво разделывая аппетитную курицу на своей тарелке и кладя кусочки в рот.
Глядя на остальных, я тоже приступаю к ужину.
Спустя минуту в комнате появляется молодая девушка, белокурая красавица с голубыми глазами. В простеньком хлопковом платьице до колен; воздушная, приятного оттенка мятной зелени, ткань колышется в такт ее плавным, лишенным всякой резкости движениям — она мягко и бесшумно, точно лань, ступает к нам. Что за небесное создание спустилось на землю грешную?
— Всем добрый вечер, — мягкий голос врезается в нашу компанию.
— Это Мария, дочь моего очень хорошего знакомого, профессора из Твери, — представляет девушку Николай. — Садитесь, маленькая госпожа, рядом с моей прелестной гостьей Александрой, — и он указывает на стул справа от меня.
— Здравствуй, Маша, — кивает Игорь, поймав ее взгляд.
— Привет, Игорь, — отвечает та без капли робости и присаживается возле меня.
Я не поняла, они знакомы что ли? Откуда эти двое знают друг друга?
Посмотрев сначала на Игоря — он с невозмутимым видом ест и не видит мой направленный на него пронзительный взгляд, — поворачиваю голову вправо, чтобы лучше рассмотреть на сей раз ЕЕ профиль.
Когда Мари замечает мое настойчивое к ней внимание, я не нахожу ничего лучшего, чем сказать ей:
— Привет, я Алекс, — и протягиваю руку.
— Рада знакомству, Маша. — Скромно улыбнувшись, девушка пожимает мою ладонь, а затем просто оставив мою вопиющую бестактность без внимания, нисколько не обидевшись, возвращается к салату. Поистине очаровательное создание. Кажется, я кое-кому нашла потенциально возможную девушку.
Только вот, другой вопрос: что связывает моего… то есть Игоря с этой утонченной барышней, в чьих повадках, движениях и умении держать себя то и дело проскальзывает неподдельное изящество и естественная, весьма очаровательная непосредственность? Не может же она в самом деле быть еще одной его бывшей? Или может?
Прежде чем окончательно погрязнуть в пучину бесполезных беспокойных, выворачивающих бедную меня наизнанку дум, я заставляю себя отбросить все эти навязчивые мысли, не имеющие под собой логически аргументированных оснований. Нет, ну правда, не может она быть в его вкусе! Кто-то другой — да, но точно не она, не этот белокурый ангел. С такой даже поругаться не получится, бесконфликтная она, необидчивая, сразу видно. Нет, отнюдь не скучная, скорее даже загадочная, но все равно мой Игорь… в смысле ПРОСТО Игорь не может жить без "ненормальности", если так можно выразиться. Ника та ведь еще стерва? Стерва! Без сомнений! Я тоже не божьим одуванчиком была, местами даже сумасшедшая и неуравновешенная, но как раз такой характер — магнит для парня, сидящего по левую руку от меня и ничего не подозревающего о том, кем в данный момент заняты все мои мысли.
Нет, я поистине уникальный человек, и это выражается отнюдь не в лестной или горделивой форме, нет в этом абсолютно ничего хорошего, потому как моя "уникальность" — это сплошной адский набор качеств, где главными моими "достоинствами" являются чрезмерное душевное самокопание, нелогичные поступки и проявление непостоянства, и даже неуравновешенность имеет место быть. В одну секунду меня волнует одно, в другую уже заботит другое. Говорю же, я чертовски непостоянна, нелогична и… что уж говорить, я давно об этом твердила: чокнутая я и ненормальная!..
После громких тостов и вручения подарков, наша компания плавно перетекает в просторное помещение хозяйской библиотеки.
— Мария недавно, вот буквально этим летом окончила университет, теперь она полноценный филолог и ценный помощник в моей книжной обители. Я вот начал перестановку книг на днях, хочу внести кое-какие изменения, пару шкафов дополнительных прикупил, так она, маленькая, юркая госпожа, помогает мне с расстановкой изданий на полках… — сидя в кресле, сообщает Николай, но я не дослушиваю, немедля ступаю к многочисленным стеллажам, сверху до низу забитые пахнущей старой бумагой художественной литературой. Прекрасный мир в одной комнате, чего еще можно желать? Наверное, не следовало лишать себя большинства книг. Да, они о любви, но… о чужой. Это естественно, что люди пишут о любви, говорят о любви и испытывают это самое чувство. Неправильно — пытаться от нее отгородиться. Она есть везде. Она вокруг. Она живет в людях, ею дышат, словно воздухом. Неизбежно, не так ли? Вот и я наконец-то это осознаю. Осознаю, что любовь должна быть в этом мире, иначе… нет смысла, нет человека.