Чтение онлайн

У меня чуть челюсть не отвисла от услышанного.

— Да, тут работает моя знакомая, и я ее попросила устроить тебя продавцом-консультантом на месяц.

— Скажи, что это шутка, — мрачно говорю я.

— Я не шучу, тебе нужна смена обстановки.

— Но не такая же кардинальная, Лен. Я не стану здесь работать.

— Еще как станешь. Иначе сегодня же возвращаешься домой, тебе ясно?

— Ты меня вконец добить хочешь?

— Алекс, ты и так отказалась от реабилитации, — с горькой досадой произносит она. — Заставить тебя я не могу… Месяц, Алекс, всего-навсего

один месяц.

— Допустим, а что потом?

— Вернешься домой.

— То есть мне в любом случае придется вернуться? Ну уж нет, Лен, и работать здесь ты меня всё равно не заставишь.

— Тогда остается один выход — билет на самолет и вперед домой, — твердо и безапелляционно.

— Лен, это жестоко.

— А с тобой иначе никак. Посмотри на себя. Как завядший цветок. Сама себя не польешь, вот и приходится помогать. Поливать, так сказать, прям в корень, чтоб без колебаний встала и расправилась пуще прежнего.

— Я не цветок, Лен. Я человек. И я чувствую, что еще чуть-чуть и сорвусь, — надтреснутым голосом бросаю я ей в лицо. — Меня доконала эта чертова никчемная жизнь. Я не хочу, понимаешь? Я ничего не хочу, и знаешь, как это пугает?! Ты думаешь, ты одна всё понимаешь и во всём разбираешься? Нет, Лен! Мне больно и одновременно всё равно, я напугана и в то же время мне плевать на всё! Знаешь, что пугает больше всего? Мысль, что мне больше нет смысла жить. Я не хочу жить. Ты это понимаешь?! — я перехожу на глухой крик, переходящий в истеричный плач. И рядом стоящие смотрят на меня, как на сумасшедшую. Может, так оно и есть, и я сошла с ума. Или это сказываются последствия травмы. Проклятый посттравматический стресс, будь он неладен!

Ленка подбегает ко мне и просит успокоиться, тревожно оглядываясь по сторонам.

— Тише, тише. Пойдем отсюда, — суетится она, ведет меня к эскалатору. — Обещаю, больше не буду предлагать тебе место консультанта в магазине самого сексуального нижнего белья в Москве. Ты слишком остро реагируешь на трусики.

Она что, пытается шутку забабахать?

— Лен, да что с тобой? — хрипло шепчу я сквозь слезы.

— Нет, Алекс, это что с тобой? Кричишь на весь торговый центр, что не хочешь жить. Ты в своем уме? Ненормальная. Скажи спасибо, что жива осталась. Жить видите ли она не хочет. Точно умом тронулась. Завтра же возвращаешься домой, всё рассказываем твоей маме, и она решит, что с тобой делать, потому что я уже не справляюсь. Психолог тут вряд ли поможет, а психотерапевт будет кстати…

Оно в моих руках сломалось…

Дождь чернотой потек из глаз,

Боль удержать я не старалась —

Потопу дала волю про запас.

Оно в моих руках сломалось…

Собрав магниты между нами,

Взяла в ладонь — рассыпалось:

Впились в кожу мертвыми углами.

Оно в моих руках сломалось…

Хрустальный звон царит в ушах;

Точно воплем диким пронеслось

Внутри рожденное, разрядом в небесах.

Оно в моих руках

сломалось…

Чувство, Сердце, Счастье, Завтра —

Их ни грамма не осталось.

В ночи встаю теперь в слезах.

Глава 8. Встреча спустя месяцы.

26 июня 2020.

Пятница.

— Алекс, милая, к тебе пришли, — доносится с первого этажа голос мамы, и я, с трудом оторвавшись от занимательных строчек и отложив исторический сборник на книжную полку, выхожу спустя четверть часа из своей комнаты и нехотя плетусь вниз.

— Кто пришел? — без особого интереса задаю я вопрос, лениво спускаясь по лестнице.

— Это я, — с широкой улыбкой встречает меня на пороге кухни Макс, с чашкой кофе в руках.

— Неожиданно, — хмыкаю я. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду, разумеется, — нагло заявляет он, потягивая кофе, видимо, приготовленное моей весьма гостеприимной мамой. А где она сама, кстати?

— Зачем? — вздыхаю я и глазами ищу маму. — Ты мою маму не видел?

— Видел. Потрясающая женщина. Богиня. Кофе варит она божественный, — весело заявляет он.

— И где она? — немного нетерпеливо бросаю я, обогнув сероглазого парня, загородившего мне проход на кухню.

— Сказала, отойдет на часик-другой, — говорит Макс, хвостом увязавшись за мной, — вроде с каким-то Владимиром встретиться должна.

— Ясно, а тебя, значит, оставила? Одного? — и недоверчиво смотрю на бывшего одногруппника.

— Да, сказала, располагайся, будь как дома.

— А ты, естественно, воспринял это буквально, — бесстрастно комментирую я. Достаю турку и кофейные зерна, сахар и молоко. Пока варю напиток на медленном огне, Макс исследует мой холодильник.

— А ты не обнаглел, парень? — вздернув бровь, обращаюсь я к нему.

— Твоя мать разрешила, — легкомысленно пожимает он плечами и достает квадратный контейнер, в который, помнится, мама вчера сложила мясные рулетики с грибами и сыром.

— Ладно, мне не жалко.

— А если серьезно, меня пригласила твоя мать. Нашла откуда-то мой номер, — уже серьезным тоном сообщает он. Потом, склонившись ко мне чересчур близко, чтобы подцепить со стола вилку, лежащую прямо перед моим носом, мимолетно задевает жарким выдохом чувствительную кожу виска, короткие волоски в области линии роста волос, затем, как ни в чем не бывало, отходит, садится за стол и принимается за трапезу.

— Зачем? — помедлив и смахнув пальцем невидимый шлейф чужого дыхания с виска, хмуро вопрошаю я, после наливаю себе кофе.

— Твоя мама сказала, что ты нуждаешься в друзьях и в поддержке. И поэтому я тут. Алекс, что случилось? — с искренним беспокойством спрашивает Макс, и я, взяв в руки обжигающий сосуд и пригубив горячий напиток, оборачиваюсь к нему, на мгновение застываю в думе, а после сажусь рядом с ним. — Куда ты пропала? Я звонил тебе. Много раз звонил. Мы друзья, помнишь? Давай, расскажи мне, — доверительным голосом просит он, отложив вилку в сторону и дотронувшись до моего плеча, озабоченно заглядывает мне в глаза.