Чтение онлайн

Святой источник в селе Льва Толстого Дзержинского района Калужской области пользуется огромной популярностью. В Крещенье, не взирая на морозы, машины выстраиваются почти до центральной дороги. Ощущение такое, что, конечно, не вся Москва, но часть её сюда за водичкой приехала. И не только в праздники на Святом источнике много народа бывает: утверждают, что вода эта помогает при некоторых заболеваниях, а уж красоте этого места и говорить не приходится, люди приезжают просто полюбоваться.

Участок Лениной дачи - соток восемь-десять, домик, расположенный под огромными деревьями, деревянный, небольшой, всего тридцать четыре квадратных метра, в одну большую комнату и пристроенную веранду. В комнате, сразу возле входа, железная печка-буржуйка,

только большая квадратная и обложена кирпичом. Две кровати, диван, два кресла эпохи "возьми меня, не позорься и выбрось", шифоньер - атрибут наших бабушек - вот и вся нехитрая обстановка да ещё на подоконнике керосиновая лампа под стеклянным обажурчиком, немного отколотым с боку. На веранде стол, стулья, полки для банок и продуктов и вешалка для одежды. В общем всё, чтобы можно было не чувствовать себя как на необитаемом острове. Приезжаем мы сюда только для того, чтобы отдохнуть, развеяться, шашлычков покушать, да вечерком возле костра послушать песни под гитару, которые нам Олег поёт, и неплохо. Самим огородом нам, естественно, заниматься некогда, да, если честно, и нет желания. Лень-матушка раньше нас родилась, так что чуть зазеваешься, вовремя травку не скосишь, от калитки до дома пробираешься, как по джунглям. Да и комары в этих зарослях такие, что ничем не отличаются от мухи Цеце, разве только размерами.

Так вот, ушли друзья за покупками, а я решила печку-буржуйку эту растопить, благо, что Олег заранее дров нарубил. Наложила я поленьев в печку, под самое не хочу, поставила на плиту (она такая же железная, только наверху две конфорки со съемными кольцами) чайник. Наполнила кастрюлю водой из ведра, чтобы было чем посуду мыть, также водрузила на плиту и стала разводить огонь. А печка никак не разгорается. Это потом мне Олег сказал, что я лучинки и газетку под поленья не положила. Лучинки эти для растопки, оказывается, возле печки в сторонке лежали, но кто же знал-то. Я же печку не каждый день растапливаю. Дома-то газ, центральное отопление и никаких тебе буржуек. Ну не горят поленья, и всё тут. А я размечталась, что вот придут мои сейчас из магазина, а тут их чаёк горячий ожидает...

– Лимончик купили? Ах, забыли? Ну, знаете ли, это совсем не годится, я тут для вас расстаралась, а вы про такую мелочь не вспомнили.

А печь-то как не горела, так и не горит. Тьфу, чтоб её, железную! Села я перед ней на корточки и начала уговаривать, а она, печка, ни в какую, чуть подымит, пока я сверху газетку положу, и опять за своё - гаснет. Нет, думаю, всё равно тебя раскочегарю. Вспомнила, как Олег во дворе костер запаливал, полил горку керосином и никаких проблем. Помчалась я в сарай, там для керосиновой лампы всегда бутылочка с этой жидкостью стоит, вот и сейчас мои надежды оправдались. Я не совсем разбираюсь в запахах, но содержимое сосуда понюхала, смесь пахла не совсем приятно, в нос ударил резкий запах, да и чего было ожидать, ведь не Шанель № 5 там была налита. Довольная находкой, я поспешила в домик к печке.

– Вот, дорогая, сейчас я тебя подпою немножко, ты у меня как миленькая загоришься.

Кто бы меня послушал, с печкой разговариваю, так ведь больше никого и нет, а поговорить страсть как хочется. Плеснула я в чёрную пасть керосина, не поскупилась, чуть больше пол бутылки осталось, и довольная, наклонилась, чтоб разжечь. Только я просунула руку с зажжённой бумажкой в топку, как раздался оглушительный "БУМ", из топки вылетело пламя, отшвырнуло дверцу, которую я даже прикрыть не успела, а затем меня ударной волной впечатало всем корпусом в противоположную стенку. Сползла я по ней и приземлилась на заднее место. Всё произошло в считанные секунды, я даже испугаться не успела. Это уже потом страх атаковал. Я, когда видела в фильмах, как люди после взрыва разлетаются в разные стороны, думала, что это спецэффекты для красочности эпизода. Оказывается, нет. Зато моя мучительница горела так, что в считанные секунды плита раскраснелась,

и ощущение было такое, что вот-вот взлетит на воздух. Кирпичи от боковых стенок отлетели, а по всему шву, где была сварка, печка, лопнула, и в образовавшуюся щель вылетало пламя.

– Ох, и попадёт мне от Олега, - пронеслось в моей голове. Хотела подняться, но жара стояла такая, голову не поднять. В парилке на верхней полке и то прохладнее будет. Можете представить моё состояние: на улице + 25, не меньше; дом деревянный, сухой до невозможности; вода в ручье, метрах в пятидесяти; дома только ведро, и то не полное, а в комнате градусов 150. Я встала на четвереньки, с горем пополам закрыла печную дверцу, и тем же манером стала выползать на улицу. Встать на ноги даже на веранде ума со страху не хватило. Вот так, на четырёх костях я и проковыляла до самой скамейки, которая находилась во дворе дома. Трясло меня, словно в лихорадке, обожжённая рука покраснела и болела, хоть плачь. Вначале я услышала голоса, потом хлопнула калитка, и топот ног возвестил мне о приходе хозяев дачи. Дышали они тяжело, видно от быстрого бега запыхались.

– Что тут у тебя происходит?
– проревел Олег, подбежав ко мне, Лена остановилась неподалёку, молча, разглядывая меня с ног до головы.

– Что - что? Вот, печку растопила, не видно что ли, дым из трубы идёт.

– В том то и дело, что уж слишком видно, мы с полпути бежим, думали пожар. Дым из трубы, как из паровозной топки, валит вперемежку с искрами. И что это тебе, позволь поинтересоваться, взбрело в голову кочегаром заделаться, а?

– Что - что?
– как заезженная пластинка повторяла я.
– Чаю вам нагреть хотела, доброе дело сделать....
– и тут меня прорвало: слёзы обиды, а больше всего, страха за чужую собственность потекли в три ручья.

– Да ладно тебе пугать человека, - засмеялась Лена, - она и так на грани истерики..., хотя нет, уже в самом эпицентре, - наклонилась ко мне и погладила, как маленькую напуганную девочку, по голове.
– Господи! Что у тебя с рукой?

– Что-что?
– опять повторила я, - болит.

– Да у неё ожог! Олег, быстро тащи сырое яйцо, а то волдыри будут. О..., да от тебя несёт, как от палёной кошки. Ну так и есть, волосы спалила. Ну-ка, ну-ка, так, ещё одной брови не досчитываюсь, и ресниц как не бывало... Ну, солнышко, не плачь, до свадьбы всё отрастёт, будешь как новенькая, - успокаивала меня подруга, вытирая мою чумазую, как у негра, физиономию полотенцем, которое вместе с яйцом принёс Олег. Размазывая взбитое в пену яйцо по моей руке, Лена периодически дула на неё, так как я постоянно вскрикивала и охала.

– Готово, - наконец выпрямилась она, когда вся моя рука была обмазана и замотана, - вот и ладненько.

Но не тут то было: из дачи весь красный, в поту, от нервного удара, наверное, вылетел Олег, держа в руке злополучную бутылку с моей зажигательной смесью, да как заорёт нечеловеческим голосом:

– Твою мать! Ты что, этим печку растапливала? Нет, Ленуля, ты только глянь! Она, видимо, решила из дачи космодром устроить, а печка как раз ракетой бы сработала. Нет, ты только полюбуйся на эту идиотку, она авиационный керосин залила! Да ты хоть соображаешь, - повернулся он ко мне, - что лишь по чистой случайности живой осталась?!

– Ага, - шмыгнула я носом, - мои ангелы-хранители сегодня на работу не опоздали, - вновь всхлипнула я.

– Ещё поиздеваться решила, ну и ну?! Да пойми ты, голова садовая, если бы печку разнесло, ты бы и вякнуть не успела, как вместе с дачей сгорела заживо.

– Ага!
– опять зациклило меня, - тебе что, дачу свою дурацкую жалко стало, да? А меня что, можно в расчет не принимать, да?! Подумаешь, лишние головешки пришлось бы выгребать!

– Нет, уму не постижимо! Ты только послушай её! Совсем, кажется, баба свихнулась. Да далась мне эта чёртова дача, груда досок и только! Новую скорее бы отстроил. Да ты-то - не дача, тебя заново не выстроишь!