Чтение онлайн

Сидя в кресле в гостиной с дремлющим котенком на коленях, она пыталась понять природу и пределы сдержанности Бена. Она погладила котенка.

— Если не объявятся хозяева Банана, не могла бы я забрать его или ее себе? Если выяснится, что он ничей?

— Конечно, — ответил Бен — Вот что я вам скажу. Я выясню, не один ли это из котят Грейнжеров. Они их с удовольствием раздают просто так.

— Может быть, пока вы будете наводить справки, ему лучше остаться у вас? — Ей нечем было его кормить и очень не хотелось врать. — У меня там будет

все в краске.

— Вы мне скажете, когда краска высохнет. Пока у меня есть две большие банки тунца, и он, похоже, пришелся ему по вкусу.

— Через неделю я начну работать, — сказала Сейра. — Миссис Неппер нашла мне место. Я буду ухаживать за доктором Ченнинг на Клей-стрит. Она попала в ужасную автомобильную катастрофу.

— Хейзл Джордж Ченнинг, — отозвался Бен — Сорок лет преподавала английский в университете. Специалист по Генри Джеймсу. Мы с ней, бывало, спорили, почему он так многословен. Она отстаивала каждое его слово. Стеной стояла за Генри Джеймса.

— При жизни его отстаивали совсем немногие, — заметила Сейра. — Я, пожалуй, пойду домой, раз вы не позволяете мне вымыть посуду, чтобы отплатить за ваше гостеприимство.

— Отплатите мне тем, что еще раз придете ко мне на ужин. Скажем, в воскресенье вечером. То же время, то же место, и Лора Прей раскрывает тайну, почему ужины Бена Вудворта напоминают по вкусу картон.

— Хорошо, — ответила она, потому что работать она начнет только со следующего понедельника, а у нее осталась лишь овсянка, которой едва ли хватит еще на неделю.

— Я хотела спросить вас. Вы для чего-нибудь предназначаете те яблоки, что падают с дерева?

— Эти яблоки? — рассмеялся Бен. — Любой, кто хочет, может их взять. Мне от них одни неудобства. Берите, сколько хотите. А хотите, прямо с дерева.

— Я люблю яблочный мусс, — объяснила Сейра. — Я принесу вам попробовать.

— Отлично. — Бен, ссутулившись, прислонился к кухонной двери. Когда она пожелала ему доброй ночи, он в ответ улыбнулся, как будто впереди у них было еще много времени, и он был счастлив и удовлетворен тем, что пришло с ней и придет снова.

Сейра стояла рядом с ним в дверях и улыбалась ему в темноте. Он не делал попыток прикоснуться к ней, а она не старалась отстраниться от него. Пробираясь через заросли сирени, она улыбнулась. Он тоже улыбался, закрывая дверь кухни и стоя в свете догорающих свечей.

После того как прошло больше недели, а тело Сейры так и не было найдено, позвонили родители Мартина и предложили провести заупокойную службу по Сейре. Если не хочет, они могут приехать и помочь все организовать. Службу, очевидно, лучше провести в Монтрозе, где жили их друзья.

Он ответил, что согласен. После телефонного разговора он прошелся по дому и зашел на кухню. И кухня, и мебель из сосны обошлись ему в копеечку. Он взглянул на дневник, который держал в руке Мартин часами продолжал читать его. «Интересно, почему Мартин уделял

столько внимания жалюзи. Я должна следить за тем, чтобы они были приспущены на фут. Он очень аккуратен. Я столкнулась с этим, когда мы снимали дом на пляже. Он не пытался снова ударить меня. Постараюсь забыть об этом».

Теперь жалюзи были всегда в этом положении. После работы ему приходилось самому заниматься своим ужином, и он постоянно злился на Сейру, мертвую Сейру.

По субботам он делал закупки и аккуратными рядами расставлял консервные банки в буфете, обязательно в один ряд и этикетками наружу.

«Я стараюсь быть аккуратной, как этого требует Мартин, но почему же вещи важнее для него, чем я. Он ударил меня, потому что предметы не были расставлены по порядку».

Она писала о смерти своего отца и о том, как она ухаживала за своей матерью, когда у той случился удар, и она ослепла, и не могла ходить. Мартин не хотел, чтобы она привезла ее в Массачусетс. Сейра писала, что она может это понять. Но она никогда не говорила ему, как тяжело ей было оставить маму одну.

«Сегодня я забыла подмести в гараже, и Мартин, вернувшись с работы и выпив вина, пнул меня ногой».

Сейра писала и о кухне. Ей не хотелось, чтобы она была красная, а он забыл об этом.

Она писала, как ей порой бывает стыдно.

«Такое впечатление, что висишь только на кончике пальцев, стараясь изо всех сил не сорваться. Я почти физически чувствую, как соскальзывает один палец за другим. В понедельник мне понадобились колготки, но Мартин ставит меня в такое положение, что мне постоянно приходится просить у него деньги. Колготки продаются и в супермаркетах, вот я и спрятала их под покупками в своей тележке. Мартин ничего не заметил, но я-то ведь знаю».

«Я начала лгать. Чтобы он не ударил меня, когда я забыла купить нужный ему журнал, я сказала, что все номера уже кончились. Я солгала лишь для того, чтобы он не ударил меня!»

Она писала о том случае, когда он наступил ей на ногу и сломал палец, но она не думает, что причиной была его ненависть к ней. У него просто были неприятности на работе.

«Я снова солгала. Мы занимались любовью с Мартином, хотя мне и не хотелось. Я пошла на это, потому что боялась. Он этого не понял. Он видит синяки и ссадины у меня на груди и ногах, но он не знает, во что превратилось мое сердце».

«Мне стыдно признаться в этом. Не понятно, почему. Потому, что я лгала, и жульничала, и крала? Потому, что он меня бьет? Должна ли я стыдиться этого?»

«Я солгала Мартину. Я сказала, что мне звонили из городской библиотеки и сказали, что им нужен сотрудник на полставки. Мартину не понравилось бы мое признание, что я сама искала работу. И я не сказала ему об этом сразу. Я сначала приготовила ему на ужин то, что он любит. Потом мы занимались любовью так, как ему нравится. И только после я упомянула об этом. У меня есть работа! Может быть, я перестану чувствовать себя воровкой и проституткой».