Чтение онлайн

Подошел Мирошкин, аккуратно поставил перед Барковым вязанку дров, напиленных-наколотых березовых поленьев.

— Это чтоб дрова не искать, — пояснил он. — Только подальше от леса и воды костер жгите. Я сейчас отъеду, кое с кем переговорю, утром вернусь.

Барков молча пожал ему руку. Мирошкин приблизился вплотную к ротному и вполголоса сказал:

— Помни насчет оружия. Не вздумайте стрелять! Здесь никто с вами воевать не собирается, вам ничего не угрожает. Разумеется, если сами не начнёте. Но тогда уж не обессудьте.

Мирошкин развел руками,

пожал плечами. Барков мрачно, поджав губы, посмотрел на него. Подошел Кобылкин, молча протянул Баркову шинель и две алюминиевые трубки:

— Ночью от болота холодом потянет. А это фальшфейеры. На всякий случай.

— Спасибо!

Мирошкин с Кобылкиным сели в «уазик», но поехали не в сторону Коршево и дальше на Кутятино, а, наоборот, в противоположном направлении, к Бахмачеевке.

Только Баркова это интересовало мало. Он взглядом проводил «Камаз» с солдатами, Самариным, замполитом и врачом, поёжился. Остались он, зампотех и два водителя. Конечно, он бы предпочёл, чтобы Самарин остался здесь, с ним, ротный успел убедиться в грамотности «взводного-раз», как офицера. Но тому надо было отдохнуть и хотя бы немного поспать: Самарин-то «рейдовал» по лесу вместе со своим взводом с самого утра, да и завтра отдых не предвиделся.

Отправив зампотеха с водителями спать, благо было уже десять с лишним часов, Барков выбрал площадку, разложил поленья, запалил костер. Постелил шинель, присел на неё. Время потекло медленно. Поначалу он хотел глотнуть немного водки, но не стал, опасаясь, что начнет клонить в сон. Если только часа через три, перед сном, когда его сменит зампотех.

Ночь выдалась тихая, спокойная, безветренная. Небо было ясным. Вовсю светила луна. Действительно, ближе к полуночи с болота потянуло холодком.

За «уазиком» мелькнула тень. Послышались непонятные звуки: «шлеп-шлеп-шлеп» — словно скакала гигантская лягушка. Барков встал, выругался со злостью, но совершенно без страха:

— Млиат! Мало мне сегодня татар с медведями было! Еще и эта фигня!

Он потянулся к кобуре, но опять вспомнил совет Мирошкина и опустил руку.

Из-за его командирской машины в круг света костра выскочило существо с телом лягушки и уродливой головой, отдаленно похожей одновременно и на человеческую, и на сомовую. Существо то ли подскочило, то ли прыгнуло к костру, выдерживая дистанцию, и замерло, глядя на майора выпученными бледными глазами.

— Ты кто? — спросил Барков, снова усаживаясь на шинель. — Чудо-юдо заморское! Квакозябр зеленая! Что тебе надобно, а?

Существо ростом было метра полтора, если встало бы на задние лапы. А так, сидя, оно возвышалось на метр, не более. Кожа гладкая, зеленая с темно-бурыми пятнами — типично лягушачий окрас. А еще от него шел холод, но не такой, не мертвячий, как в лесу от орды призраков или таинственного деда, а другой, сырой, влажный. По спине потёк холодный пот пополам с мурашками. Существо что-то квакнуло совершенно по-лягушачьи, раскрыв рот и явив Баркову два ряда острых, похожих на иглы, зубов.

— Не понимаю я тебя! — бесстрашно заявил майор. — Вот хоть ты тресни,

не понимаю!

Существо уставилось на майора, глядя ему в глаза и при этом не мигая.

— Мои солдаты живы? — вдруг спросил Барков. — Они там?

Ему показалось, что существо кивнуло.

— Если с ними что случится, я ведь всё твоё болото мазутом залью, — пообещал майор. — Мазута у меня много…

Ему показалось, что квакозябр растянул и без того широкий, как у лягушки рот, в улыбке.

Скрипнула дверь кунга. Существо, словно испугавшись, сделало гигантский прыжок, легко перепрыгнув «уазик», и скрылось в темноте.

По лестнице из будки «технички» с сигаретой в зубах спустился зампотех, одетый в старую телогрейку.

— Не спится, Николаич? — спросил Барков.

Честно говоря, он был немного раздосадован. Он бы не прочь еще пообщаться с загадочным гостем. Кроме того, у него сложилось впечатление, что существо было вполне разумным.

— Да, что-то никак не усну, Алексеич, — отозвался зампотех. — Иди спать, я подежурю.

Барков взглянул на часы. Оказалось, что он без малого прободрствовал три с лишним часа. Майор достал из противогазной сумки бутылку водки, сверток с бутербродами. Легко скрутил крышку, сделал пару глотков прямо из горла, закусил куском хлеба с сыром. Протянул бутылку зампотеху:

— Оставляю. Только не сейчас, Николаич. Когда спать пойдешь!

— А то я не понимаю, — отозвался зампотех. — Через пару часов своего водятла подниму, тогда остограммлюсь.

Глава 44.

Еремеич, Макарыч и остальные.

Отдай колбасу, я всё прощу!

Рано утром, ни свет, ни заря, меня вдруг поднял Евсеич:

— Батюшка-хозяин! К тебе лесной хозяин в гости пришел!

Я, едва разлепив глаза, влез в свои старые треники, те, что с пузырями на коленках, накинул на плечи телогрейку, в галошах на босу ногу вышел во двор, попросив домового сварганить мне кофе, а лесовику чаю покрепче.

Силантий Еремеевич упорно не хотел заходить в дом, предпочитая беседы на свежем воздухе. Вот и сейчас он засел на лавочке за столом в беседке.

Я вышел к нему, рухнул напротив, зевнул:

— Привет, Еремеич! Ты что в такую рань?

— Какая ж рань-то, батюшка Антон? — делано удивился лесовик. — Шесть часов! Почитай, весь честной народ на ногах.

Он вздохнул, покачал головой:

— Ох, избаловался ты, Антошка! Разленился… А ведь волхвы так не должны жить — в праздности да лености!

Евсеич принес две кружки, поставил перед нами, вопросительно посмотрел на меня. Я кивком поблагодарил, знаком показал на место рядом с собой, мол, садись за компанию. Домовой слегка мотнул головой, отказываясь.

— Антон! — заявил мне Силантий Евсеевич. — Ты мне теперь, как минимум, должен еще 20 саженцев дуба и 20 саженцев сосны!