Чтение онлайн

— Чтоб отыскать тебя!

Старик кивнул головой, подымаясь с колен.

— И чтоб ни единого человека в лесу не трогали! — приказал я и добавил. — Силантию Еремеичу не перечить!

Сначала я хотел сказать «слушайтесь», но потом вдруг почему-то передумал, заменив это слово на «не перечить».

Я выпустил в оборотней конструкты отмены «паралича». Обнаженную девушку дополнительно простимулировал конструктом регенерации. Она поднялась на ноги первой, посмотрела в мою сторону, сверкнув глазами, нахмурилась, потом провела руками по левому боку под грудью. Прищурилась, глядя на меня, сгруппировалась, словно перед броском.

— Замята! —

рявкнул старик, отвешивая её затрещину. — Не смей! Домой, сучка! Я у него твою душу выкупил, а ты…

Рука у старика оказалась тяжелой. Девица рухнула на колени, взвизгнула.

Мы развернулись и пошли на край поляны, где Еремеич открыл короткую тропу ко мне домой.

— А ты, что, сам с ними не мог справиться? — поинтересовался я у лесовика, когда мы вышли на зады моего огорода.

— Мог, — ответил Еремеич. — Только они в своём праве были, батюшка Антон. Медведица с медвежатами к ним, почитай, чуть ли не домой зашла. Не медведица, конечно, детишки её. Малые, бестолковые. Она их выручать пошла. А оборотни, они вечно голодные. Кто ж добычу-то упустит, если сама в руки пришла? Ехир прав был, не по Заветам мне в их огород лезть.

— Получается, — засмеялся я, — ты моими руками их и отбил? Так?

Силантий Еремеевич вздохнул, виновато пожал плечами, улыбнулся и сказал:

— Так это мишки нашего детишки. Его семейство. Вот какая штука.

Глава 13.

Дела шпионские, заграничные, насквозь секретные

Болгарский пансионат «Слчнев бряг» на курорте «Золотые пески» на берегу Черного моря мало отличался от советских санаториев и домов отдыха в Сочи или Крыму. Это если сравнивать курорты, кормежку, обслуживание. Но стоило выйти за пределы пансионата, как разница между советским и заграницей, пусть даже болгарской, буквально била по глазам. Во-первых, необычное изобилие в магазинах, от продуктовых до промтоварных. Увы, им поменяли на местные деньги, левы, всего по пятьдесят рублей, предупредив при этом на инструктаже, что третьи джинсы на таможне отбирают, даже если они будут надеты на вас.

Во-вторых, неприятно поразило отношение местного населения к русским. Оно было каким-то брезгливо-жалостным. Болгары на отдыхающих в пансионате русских смотрели совсем не как на «братушек», которые их освободили и от турецкого ига, и от фашистов. Это стало откровением как для хирурга Максима Сонина, так и для терапевта Светы Малининой. Но почему-то этому совсем не удивилась пожилая Мария Кирилловна Ганина.

— Сталкивалась я с ними, — по секрету поделилась она со Светой Малининой. — Пообщалась и с болгарами, и с турками, и с румынами. Довелось мне и за границей побывать, поработать. Как ни странно, Светик, лучше всего к нам относятся немцы. Представляешь? Фашисты бывшие.

Удивительно, но Мария Кирилловна напрочь отказывалась от всех экскурсий, всякого рода аттракционов вроде катания на катерах, выходов в город, от походов по магазинам, и практически всё время проводила в пансионате по маршруту «номер-столовая-пляж». Даже свою поменянную валюту она отдала Светлане:

— Купи себе чего-нибудь! В Союзе рублями отдашь!

На что Максим Владимирович даже обиделся — ему-то левов не досталось.

Куратор появился на одиннадцатый день. К агенту «Пасифе» на пляже в соседний шезлонг плюхнулся жизнерадостный бледный без малейших следов загара

толстячок.

— У вас не занято? — осведомился он по-английски.

— Не куплено, — с долей язвительности так же по-английски отозвалась «Пасифе». — Садись!

— И это радует! — отозвался толстячок. — Как отдыхается?

— Замечательно, — ответила «Пасифе», не поворачиваясь к внезапному собеседнику.

— Где твои спутники? — продолжал расспрос толстячок. — Почему ты с ними не пошла? Подозрений не вызовет?

«Пасифе» отмахнулась.

— Последний десяток артефактов оказался с сюрпризом, — сообщил толстячок. — Карандаши оказались временного действия. Сначала улучшение здоровья, омоложение, а потом резкий возврат к прежнему состоянию. Все восемь штук.

— В партии было десять карандашей, — язвительно заметила «Пасифе». — Кто-то у вас хорошо погрел руки. Причем на мне!

Толстячок нахмурился:

— Разберемся. И тем не менее, пожалуйста, выясни, почему лечебный эффект оказался временным. Такого раньше не было. Есть предположения, идеи? У нас произошел несчастный случай. Лорд Кудроут, который использовал артефакт омоложения, на радостях выпил лишнего, загулял с барышнями, а когда пошел обратный процесс сердце, увы, не выдержало.

— Нет, нет, — толстячок помотал головой, — тебя никто не обвиняет… Но факт остается фактом. Подумай, что можно сделать.

«Пасифе» задумалась. Толстячок вдруг стал подниматься с шезлонга, забросил на плечо полотенце, вполголоса пробормотал:

— Увидимся позже.

И пошел вдоль пляжа. Причина такого поведения стала ясна через несколько минут. Рядом с «Пасифе» обнаружились ее коллеги, вернувшиеся на пляж их пансионата.

Эдмонт Магнус прилетел в Ленинград из Лондона. Магда Уоррен прилетела в Москву из Парижа. Эмма Гейтвуд прибыла в Москву поездом из Вены.

Чтобы избежать лишнего внимания со стороны советских спецслужб и милиции они решили прибыть в СССР поодиночке, натурализоваться, а потом уже встретиться всем вместе. Примерный адрес обитания колдуна Магнус получил от Гарольда Харкинса, помощника лорда Клайда. А также аванс в сумме пяти тысяч фунтов. Аналогичные суммы от Харкинса получили Магда и Эмма.

Колдун и ведьмы встретились в гостинице «Бургас» на привокзальной площади Переславля. Эдмонт Магнус натурализовался, став Ивановым Иваном Степановичем, колхозником из Брестской области. Магда Уоррен получила документы на имя Петровой Марии Ивановны, медсестры одной из больниц Таллина. Эмма Гейтвуд стала Сидоровой Еленой Владимировной, учительницей английского языка из Риги. В отличие от Магнуса Магда и Эмма так и не смогли окончательно отделаться от акцента в речи, поэтому и натурализовались в жителей Прибалтики.

К удивлению и колдуна, и обеих ведьм заселять их в гостиницу по документам советских граждан отказались, мотивируя отсутствием мест. Только после получения взятки (или мзды, по словам Магнуса) для них нашлись места, да и то не в отдельных номерах, а с подселением.

— Завтра съезжаем отсюда! — заявил Магнус. — Надо найти квартиру в городе, более приемлемое обиталище, чем эта «ночлежка».

— У тебя что-то есть на примете? — поинтересовалась Магда. — Ты же здесь уже третий день.

Они встретились вечером в двухместном номере Магнуса. Колдун подсыпал безобидной на вид травки в чай соседу, в результате чего тот мгновенно уснул и теперь пугал гостиничных тараканов своим богатырским храпом. Эмма, сморщив носик, иронично хмыкнула: