В лабиринте миров
Шрифт:
Я шагала по горячему песку, проплывала над грядой низких, покрытых лишайником холмов. Земля расступалась под моими ногами, и я плавно скользила в её пахнущую сыростью глубину, осторожно трогая руками дрожащие корни растений. В глубине мощным потоком била вода, и она опять выносила меня наверх, поднимая к небу. Облака окутывали меня туманной влагой, и тело моё рассыпалось на миллионы прозрачных капель, и я проливалась дождём, снова уходя в землю, прорастала зелёным листом и взлетала, подхваченная порывистым ветром.
В какой-то момент я испугалась,
Мир обрёл покой.
Я стояла на тёплом, ослепительно-белом песке, а рядом шелестел и мощно перекатывал ленивые волны синий океан. Во всём мире было два цвета: белый и синий, но они состояли из такого множество неуловимых оттенков, что все художники мира могли сойти с ума от такого разнообразия.
Я легла на песок и раскинула руки. Тёплые волны пытались дотянуться до моих голых пяток, и когда им это удавалось, лизали меня влажными языками.
Я закрыла глаза. Вокруг раздавался только шелест волн, но вскоре к ним стали примешиваться другие звуки. Я позволила им проникнуть внутрь себя и мир заговорил.
Каждая песчинка торопливо сообщала мне события своей жизни, каждая капля воды задавала вопросы и все они были многочисленны и удивительны.
Прилетел ветер и сердито дунул мне в лицо. Я открыла глаза и увидела, что тело моё погружено в песок, океан отступил далеко назад. Я нахмурилась, и песчинки торопливо скатились с меня, раздражённо бормоча и оправдываясь. Волосы мои выжгло солнцем и они стали так длинны, что я озадачилась. Сколько времени я провела здесь? Год? Два?
Впрочем, это было не важно.
Легко я поднялась на ноги и побежала по песку, догоняя волны. Океан встретил меня беспокойный и живой, и я нырнула в самую его глубину, разгоняя стаи рыб и прочих многочисленных существ, которым не знала названия, но все они были знакомы мне, говорили со мной и я отвечала им. Некоторые из них были враждебны и настороженны, некоторые дружелюбно-ласковы, а были и те, что были равнодушны и безмятежно проплывали мимо, касаясь меня холодными плавниками.
Я вынырнула на поверхность и оглянулась вокруг. Океан был повсюду. Песчаный берег исчез за горизонтом, и я качалась на волнах, бездумно разглядывая небо.
Пролетела одинокая птица и, увидев меня, медленными кругами спустилась вниз, едва шевеля уставшими крыльями. Я позволила ей отдохнуть на моей голове, а в благодарность она клюнула меня в лицо, едва не лишив меня глаза.
Я рассердилась, и птица с квохтаньем поднялась в небо, оставив мне на память чёрное перо из своего хвоста. Я не собиралась прощать птице её наглость и направилась за ней, с шумом и плеском выпрыгивая из воды.
Воздушные струи подхватили меня и с готовностью понесли вперёд. Вскоре я настигла нахалку, но она стала кричать и жаловаться, что голодна, а мой глаз мог бы стать прекрасной закуской, в конце концов, у меня ведь оставался другой глаз...
Мне стало смешно, и я
На горизонте показалась гладкая макушка скалистого утёса, и я направилась к нему, рассекая плечом встречный ветер.
Утёс встретил меня неприступным молчанием и откровенной враждебностью. Его холодные камни осыпались под моими ногами, а из гладких стен с шипением высовывали узкие головы хладнокровные гады.
Один из них получил кулаком прямо в нос, и шипение прекратилось, но гладкая площадка под моими ногами предательски задрожала.
– Перестань!
Я так давно не слышала звуков своего голоса, что сама удивилась. Утёс тоже удивился, и его враждебность сменилась сдержанным любопытством. Я не пыталась наладить с ним отношения. Ещё чего! Старый истукан бесится от многовековой скуки, я для него просто подарок, нежданное развлечение и потому всё, что я ни сделаю, он скушает и не подавится.
– Так-то лучше, – проворчала я.
Я села и прислонилась спиной к холодному камню, наблюдая, как яркий красочный день сменяет глубокая ночь.
На небе появились первые звёзды. Стремительные кометы прочертили небосвод, и яркие блики далёких планет заиграли на океанских волнах. Утёс рассказывал мне долгую историю своей жизни, а я слушала и не слышала, продолжая разглядывать звёздное небо. Снова день пришёл на смену ночи, и жаркое солнце согрело своими лучами холодные камни, а я всё продолжала сидеть, вбирая в себя и солнечный жар, и холод камня, и солёные брызги океана.
Я просидела так долго, что утёс вновь перешёл к началу своего повествования, но тут небо расступилось, звёзды стайкой хлынули в бездонное отверстие и мир зашевелился, заворочался, раздуваясь и наполняя собою безграничное пространство.
Волны внизу заволновались и помчали тонны воды к берегу, затопляя пологие берега, разбиваясь о прибрежные скалы, хороня в своих глубинах всё, что попадалось на их пути.
Мой утёс задрожал, завибрировал под натиском свирепых волн и кинул в воду огромные обломки скал. Но, что это было для взбесившихся волн! Песчинка, упавшая в бездну.
Утёс издал грозный рык, и из недр его вырвалось пламя. Огненная лава с шипением и паром взметнулась вверх так близко от меня, что я вздрогнула. Пепел, огонь, грязь и вода – всё смешалось в дикой, первобытной пляске. Обжигающий поток в мгновение проторил себе дорогу среди нагромождения скал и пролился в бушующие волны.
Грязный пар заполонил всё вокруг, затмевая свет, затрудняя дыхание. Звери выползли из своих нор, птицы покинули свои гнёзда. Все кричали, пытаясь найти себе спасение и не находили его: падали, обожженные огнём, тонули в пучинах волн.
Обезумевшая от страха мелкая тварь, похожая на облезлую кошку, бросилась мне на руки, молила о спасении. Я осторожно положила её на камни. К тому моменты они были так раскалены, что тварь взвизгнула от боли и вцепилась зубами мне в ногу. Отброшенная хлёстким ударом она отлетела и ударилась о скалу. Визг её потонул в грохоте волн и шипении огня.