В крови
Шрифт:
Данте стянул с себя толстовку и повесил на спинку стула. Он был одет в черную латексную рубашку с серебряной пряжкой на ремне поперек груди и в черные кожаные штаны. Только его серебряная пряжка и кольца на пальцах и на ошейнике резко выделялись на фоне всего черного. Он развернул стул и сел.
Хэзер почувствовала на себе его внимательный взгляд, когда прошлась по комнате и закрыла все шторы. Подойдя к входной двери, она заперла оба замка. Замки встали на место с твердым щелчком. Она не знала, продолжает ли кто- либо
Возможно, то, что Данте влез через заднее окно, было хорошо, в конце концов.
Хэзер вернулась к столу и села. Затем подняла кипу бумаг и пролистала их, ища данные, которые распечатала прошлой ночью. В процессе она пыталась привести в порядок мысли, сформировать подозрения.
— Кстати, сочувствую насчет мамы, — сказал Данте. — Я не знал.
Хэзер встретила его темный взгляд и улыбнулась.
— А как ты мог знать? Но все равно спасибо.
— Сколько тебе было, когда она умерла?
— Почти двенадцать. Мой день рождения был несколькими неделями позже.
— Оу, ch'erie, вот дерьмо, — сказал он, и она могла поклясться, что это он и имел в виду.
Хэзер посмотрела через плечо в направлении коридора. Понизив голос, она сказала:
— Дело об убийстве матери заморожено, официально, по крайней мере. Сейчас ее смерть приписывается к серийному убийце, известному как…
— Молоток-Гвоздодер, Кристофер Хиггинс, — вставил Данте.
— Именно, — Хэзер долго смотрела на него, впечатленная. У него было не так много времени, чтобы пройтись по досье, пока она ухаживала за Энни, так что он, должно быть, хорошо и быстро его просмотрел.
— ФБР тебя не отпустит, так ведь? — спросил Данте.
Хэзер покачала головой.
— Я надеялась, что они позволят мне уйти, если я буду молчать и притворяться, что ничего не знаю о Плохом Семени или о том, что случилось в Центре после того, как была ранена.
— Но…? — Данте положил руки на спинку стула.
— Они вызвали меня сегодня на встречу и предложили должность босса, РСА. — Хэзер покачала головой. — Предложение не только идет по протоколу, меня еще предупредили, что случится, если я откажусь.
— Рассказывай, — голос Данте был низким и опасным.
Она рассказала о встрече с Ратгерс и Родригезом, выделяя мелочи, которые сделали эту встречу особым случаем — нежелательное появление отца, усиленный интерес к медицинской карте, совсем-не-завуалированная угроза. Кроме того, она рассказала, как ездила на место убийства матери в компании с почетным караулом в виде высокого худощавого РСА из оперативного отдела Портленда.
— Они дали мне время на принятие решения до понедельника.
— И если ты им откажешь, то внезапно станешь сумасшедшей и в итоге окажешься либо в камере для психов, либо в морге, после того как спрыгнешь с очень высокого здания.
— Да, по существу. — Хэзер отклонилась на спинку стула. — Ты такой красноречивый.
Кривая полуулыбка подернула губы Данте, но он выдержал ее взгляд своим темным и горящим.
— Так как зовут твоего нового босса, еще раз?
Улыбка Хэзер исчезла. Она выпрямилась.
— Нет, ты никого не убьешь. Даже не шути по этому поводу.
— Я и не шучу.
— Это не сработает! У него есть босс, у которого есть босс, у которого есть босс, и так далее. Его убийство не решит проблему.
Данте внезапно встал. И начал шагать по комнате, сжав челюсть, руки сжались, костяшки пальцев побелели. Дрожь прошлась по спине Хэзер. Его злость выходила на поверхность. Что случалось, когда он больше не мог ее контролировать?
Через мгновение Данте остановился и сделал длинный судорожный вдох. Его ладони раскрылись и погладили бедра. Кожа заскрипела. Он повернулся к ней лицом. Взгляд был спокойнее, огонь поутих, но язык тела говорил об обратном — напряженный, сжатый, почти вибрирующий, сдерживающий эмоции.
— Ты в порядке? — спросила Хэзер. — Данте, тебе что-нибудь нужно?
Он посмотрел на нее, выпивая своими темными глазами, его взгляд был таким горячим и пронизывающим, что Хэзер почувствовала, как у нее ускоряется пульс.
— Я имею в виду… тебе нужно… пить?
«Скажи это, — сказала она себе. — Скажи вслух».
— Кровь, — поправилась она.
— Да, но я подожду, — сказал он, проводя обеими руками по волосам, его кожа была белой на фоне иссиня-черных прядей. — Хорошо, убийство твоего босса — не выход. Так как ты собираешься поступить? Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь.
— В этом-то и проблема, — сказала Хэзер. — Я беспокоюсь о тебе.
— Правда? Pourquoi? Со мной все хорошо.
Исчадие доложил о своем появлении тихим «мяу» и потерся о ногу Хэзер. Как только она нагнулась, чтобы погладить его, он убежал в кухню, мяукая по дороге, так быстро, как будто у него были все четыре лапы, а не три.
— Эй, minou, — сказал Данте. — Теперь ты поднимаешь тревогу?
Хэзер встала и пошла за Исчадием в кухню. Его миска была пустая.
— Мамочка плохая, — сказала она, наполняя кормом миску. — Прости.
Исчадие поурчал, соглашаясь — да, Мамочка плохая — или принимая извинения, или и то, и другое. Она некоторое время гладила его голову, пока он уплетал корм со вкусом лосося.
— Хочешь кофе? — крикнула она. — Могу сделать.
— Конечно, — раздалось справа от нее.
— Черт! — Хэзер повернулась, сердце стучало, кулак автоматически взлетел.
Данте отступил, подняв руки в защите. Она не слышала, как он вставал или шел в кухню. И забыла, каким тихим и быстрым он был, даже более, чем обыкновенное создание ночи, и это о чем-то говорило, с ее точки зрения.