В крови
Шрифт:
— Если тебе что-нибудь понадобится, — сказала она, голос ее звучал неестественно даже в собственной голове, — я буду в гостиной.
Энни плюхнулась на кровать, перекатившись на бок, когда та заплескалась и заволновалась. Свернулась калачиком.
— Как бы то ни было. Пошла ты.
Сделав глубокий вдох, Хэзер вышла из спальни в гостиную. Вымыв лицо от крови, Данте сидел на полу столовой, скрестив ноги, и читал досье на ее мать; фотографии с места преступления были аккуратно разложены рядом; стекло убрано; сломанная плакатная рама исчезла;
Хэзер почувствовала, как часть напряжения покидает ее из-за этого неожиданного приступа хозяйственности Данте. Учитывая беспорядок в его спальне в Новом Орлеане, она бы никогда не предположила, что он способен на такое.
Он убрал прядь волос за ухо, пока читал, нахмурив черные брови. Ее мысли вернулись к отснятому досье, к Хлое, которая учила его читать, и ее горло сжалось.
— Прости, что так вышло, — сказала она, садясь на пол рядом. — У Энни биполярное расстройство…
Данте поднял взгляд, приложил палец к губам и кивнул в сторону коридора.
Его жест был понятен: Она подслушивает.
Хэзер кивнула. Она не хотела закрывать дверь, боясь того, что сестра может сделать за ней. Но по тем же самым причинам не хотела перемещаться в другую комнату, чтобы Энни не смогла их слышать. Хэзер провела рукой по волосам, внезапно почувствовав сильную усталость.
— Ты заботишься о ней одна? — спросил Данте, его голос был едва слышен.
— По большей части, — пробормотала она. — Мой брат живет в Нью-Йорке, а мой отец — так, забыли о нем. Обычно Энни живет сама по себе, но в таком состоянии как сейчас… я нужна ей.
— Ch'erie, мне жаль.
Слова Данте, его голос, низкий, теплый и искренний, коснулись ее сердца. Но прохладный бриз, подувший из открытого окна, пахнущий дождем и влажными зелеными листьями, напомнил ей о том, как он проник в дом.
Поднявшись, Хэзер подошла к окну быстрыми шагами и закрыла его. Задвинула сломанную щеколду и посмотрела через плечо на Данте. Он наблюдал, его красивое лицо внезапно стало настороженным. Он читает напряжение в моих движениях, слышит его в голосе. Он точно настороже; ведь так он и выживал на улицах в детстве.
— Почему ты вошел через окно?
— Дверь была закрыта.
— Так же, как и окно.
Он пожал плечами.
— Я решил, что окно привлечет меньше внимания.
— Так или иначе, о чем ты, черт побери, думал? — спросила она, разворачиваясь к нему лицом. И сжала за спиной подоконник. — Ты мог бы позвонить. Или постучать в дверь. Или просто подождать, пока я вернусь домой.
— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
— И это тебя оправдывает? Вломиться только потому, что беспокоился обо мне? — она удержала его взгляд. Огонь горел в венах. — Кто первый влез? Боже! Я не могу поверить, что задала этот вопрос.
— Я.
— Ты не имел права! Нет. Как и Энни.
Данте кивнул, свет отразился
— Я слышу тебя.
— Что, черт побери, это значит?
— Это значит, Я… — Данте ткнул себя пальцем в грудь. — Слышу… — он дотронулся до ушей. — Тебя, — и показал на Хэзер.
Она уставилась на него, грудь сжималась, злость кипела в венах.
— Не будь кретином. Ты должен был дождаться, пока я вернусь домой.
— Да? Правда? — Данте положил папку рядом на ковер. — Я не был уверен в этом.
— Я же говорила, что мне нужно некоторое время. Я никогда не говорила прощай. Или ты не слышал меня?
Огонь появился в глазах Данте.
— Oui, я тебя слышал.
— Так… ты шнырял по дому? Обыскал все? Поцеловал Энни?
— Аг-а-а, — протянул Данте, голос его был низким и таинственным. — Я поцеловал ее. И на что это влияет?
Затем что-то как будто щелкнуло, и его взгляд потемнел. Он закрыл лицо руками и покачал головой.
— Черт! — пробормотал он, потом опустил руки. Поднялся на ноги.
— Она сказала, что ты дважды поцеловал ее.
— Твою мать, ты смеешься надо мной? Это все из-за того, что я поцеловал твою сестру?
— Нет, из-за того, что ты вломился, — ответила Хэзер, пересекая комнату, и встала напротив. — Но раз уж ты упомянул, почему ты ее поцеловал?
— Не имеет значения, — сказал он низким натянутым голосом. — Это был только поцелуй.
— Она моя сестра, Данте! Это имеет значение!
На скулах Данте заходили желваки, но он ничего не сказал. Их тлеющие взгляды сцепился. «Данте целовал по многим причинам, многими способами, — напомнила она себе. — По-братски, в приветствие, расставаясь, с вожделением. Возможно, он действительно не понимает, учитывая отсутствие границ в ходе его воспитания».
— Знаешь, что? Ты прав, это не имеет значения, — сказала Хэзер. — Это не мое дело, кого ты целуешь и почему.
Его темные глаза изучали ее, выражение лица вдруг стало беззащитным.
— T’es s^ur?
Она немного знала французский, достаточно, чтобы иногда это помогало с каджуном. Но если она правильно поняла, то, что он сейчас спросил, смутило ее до глубины души.
— Ты спрашиваешь меня, уверена ли я? В том, что это не мое дело?
Данте провел рукой по волосам, и выглядел при этом почти таким же смущенным и неуверенным, как чувствовала себя она.
— Да, — наконец ответил он с кривой улыбкой. — Думаю, да.
Хэзер ничего не могла поделать, кроме как вернуть улыбку.
— Я не хочу спорить с тобой, Данте, — произнесла она мягко. — Я рада тебя видеть, действительно рада.
— Я тоже.
— Но нам нужно поговорить, — сказала Хэзер. — Серьезно поговорить.
Что-то сродни облегчению промелькнуло на лице Данте.
— Я тоже хотел поговорить с тобой, ch'erie. Ты все еще работаешь в ФБР?
— На данный момент да, — она кивнула на обеденный стол. — Возьми стул, мне есть, что показать.