Чтение онлайн

Все еще нашептывая, Афина встала на ноги. Ее взгляд был обращен в себя, потерянный в мыслях. Алекс открыл сетчатую дверь и повел свою близняшку в дом, провел ее в гостиную. Продолжая шептать, она опустилась на софу, автоматически скрестив под собой ноги.

Присев рядом с кофейным столиком, Алекс взял маленький бумажный стаканчик с лекарствами Афины — нейролептики, успокоительные, транквилизаторы — и аккуратно вложил ей в руку.

— Положи в рот и проглоти.

Афина поднесла стаканчик к губам, опрокинула в себя пилюли. Алекс вложил ей

в руку бутылку с водой, и она покорно выпила. Он поднял шприц со снотворным.

Алекс посмотрел на сестру. Послушал ее пророчествующий шепот и задумался: сможет ли он удержать Афину под контролем, пока не прибудет Данте? Сможет ли сохранить ее баланс и спокойствие еще несколько дней? Она спала глубже во время безумия, и его ужасала мысль, что она может так глубоко погрузиться в бездну, что он больше не сумеет ее отыскать, не сумеет вернуть ее.

Засучив рукав на левой руке Афины, Алекс провел по месту для укола ватой, смоченной спиртом. Его нос сморщился от резкого запаха.

— Холоднохолоднохолодно, — шептала Афина.

— Прости. Я должен был предупредить тебя.

Еще несколько дней он сможет это делать — сохранять ее спокойствие. Он обязан — для них обоих. И достанет больше материала для ее экспериментов.

— Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь, пока меня не будет, — сказал он. — Не ходи в основной дом и избегай Отца. Мне кажется, агенты ТО будут целиться только в него, но сопутствующий ущерб, как правило, допустим, если необходимо.

— Дадада.

— Если бы ты могла снова стать здоровой, — голос Алекса был низким и резким. — Если бы могла вернуться к карьере и всему, что пришлось оставить, ты бы сделала это?

— Ксандр.

Алекс посмотрел в глаза Афины. Ее взгляд казался более здравомыслящим, чем в последние годы.

— Я не больная, — сказала она мягко. — Я вижу гораздо четче, чем когда-либо. Меня не нужно лечить.

Что-то туго сжалось в груди Алекса. Он кивнул и, введя иглу в кожу сестры, нажал на поршень.

— Я никогда не покину тебя. Я обещаю, — прошептала Афина.

Алекс наклонился и коснулся губами лба близняшки. Она сказала слова, которые он жаждал услышать, но вместо радости, которую представлял — круг снова замкнулся, внутриутробная связь, которую она разрушила пять лет назад, чтобы защитить его, наконец, восстановилась — почувствовал только сильное отчаяние.

Ее обещание было пустым и за гранью ее возможностей.

Связь никогда не восстановится. Круг никогда не замкнется, не закроется в бесконечную петлю. Нет, пока Данте не починит ее неработающие нервные клетки и не успокоит грозовой шторм в ее гиперактивном мозгу.

Афина наклонила голову так, будто бы слушала — и Алекс знал, что так и есть — все идеи и мысли, гудящие в своем никогда не замолкающем разуме; она расцепила свои и его мысли.

— Есть еще что-нибудь, что нужно достать для тебя, пока буду вне дома?

От улыбки на щеках Афины появились ямочки.

— Мой Ксандр, — сказала она, затем хихикнула. Звук, который Алекс

не слышал от нее в течение многих лет, девчачий, светлый и счастливый; он завертелся, словно колесо обозрения, в его сердце.

— Что смешного? — спросил он, ухмыльнувшись.

— Можешь найти копию руководства по Божествам и Небесным созданиям для Чайников?

Алекс рассмеялся.

— Вперед, давай наденем на тебя пижаму и отправим в кровать.

Он поднял ее с софы и взял на руки. Внезапный приступ скорби напал на него, когда она обвила рукой его шею. Она была слишком легкой, его богиня мудрости, жизнерадостная и дальновидная, непривязанная к земле. Он представил ее уплывающей от него, поднимающейся все выше и выше к полночному небу до тех пор, пока не исчезнет из виду.

Когда Алекс нес сестру в ванную комнату, шепот Афины, похожий на гуляющий в соснах ветер, наполнил коридор и уголки его сердца.

Сиэтл, Вашингтон

22 марта

Энни нацелилась на помятые коробки, подписанные «ШЕННОН УОЛЛЕС». Она бы вышвырнула чертовы вещи из столовой, из вселенной, гребаный хоумран [32] . Она замахнулась ломом, вкладывая в кусок стали каждую унцию своей силы, каждую грязную, гниющую частичку ненависти.

Краем глаза она уловила размытое движение и сильно ударила ломом, попав в плоть вместо картона. Из-за столкновения ее руки и плечи задрожали. Она полетела вперед, ударившись бедром о край стола, лом вырвали из рук. Ее взгляд упал на фотографии, разложенные веером на гладкой деревянной поверхности. Она посмотрела в невидящие глаза матери. На нее мертвую, свернувшуюся на земле, как какой-то гребаный отравленный Raid'ом таракан.

Твоя мать погибла в автокатастрофе. Она не вернется домой.

С гортанным криком Энни, бросившись на стол, смела все вниз — фотографии, бумаги, скатерть. Схватив одну из коробок с надписью: «ШЕННОН УОЛЛЕС», швырнула ее вместе с содержимым. Коробка ударилась о стену. Стекло разбилось вдребезги. Твердые как сталь пальцы схватили ее за плечо и развернули.

Черные волосы. Солнцезащитные очки. Белая кожа и горячие руки — одна держит лом, другая ее.

— Кто разозлил тебя, p’tite? — спросил Данте, бросив лом через комнату в открытое окно.

Отхаркнув, Энни плюнула в него. Плевок мерцал на его бледной коже. Подняв руку, он вытер лицо затянутым в латекс плечом. Усмешка искривила один уголок его рта.