Чтение онлайн

— Быстрее! — кричит женщина из заднего ряда, и я смеюсь.

Я опускаю взгляд на мужчину перед собой.

— Кто-то нетерпелив.

Он лихорадочно кивает, а я приспускаю переднюю часть брюк, останавливаясь прямо над членом.

— Готов?

Он снова кивает и облизывает губы.

Я вижу, насколько он возбужден под джинсами.

Неважно, зачем он пришел.

В конечном счете они все хотят одного и того же.

Желание делает людей глупыми.

И честными.

Я

высвобождаю себя, и твердый член выскакивает наружу всего в нескольких сантиметрах от лица мужчины.

Готов поспорить, если бы я просунул его между прутьев, он тут же втянул бы меня в рот.

Но я этого не сделаю.

Сейчас им разрешено только смотреть.

К моему члену не прикасаются до наступления ночи.

Лишение — половина представления.

Он сглатывает. Кадык резко дергается на горле.

— Поласкай себя.

Я смотрю на Брюса, и тот одобрительно кивает.

Разрешение получено.

Начинаю от основания, надавливая на вену под членом, и медленно веду рукой к головке.

Мужчина трет ладонью переднюю часть брюк, наблюдая, как моя рука скользит вверх и вниз по стволу.

— Быстрее, — рычит он, и я подчиняюсь.

Его руки сильнее сжимают прутья, а на передней части джинсов появляется влажное пятно.

— Все, достаточно, — говорит Брюс, поворачиваясь к толпе.

Я убираю руку.

Представление окончено.

— Кто следующий?

Я снова опускаюсь на колени — весь скользкий от пота и с улыбкой на лице.

День никогда не дает мне того, чего я хочу.

Он лишь напоминает, насколько отчаянно я жду наступления ночи.

Как так получается, что в толпе столько народу, каждый уже успел по очереди сотворить со мной какую-нибудь ебанутую хрень, а я все еще не получил разрядки?

Я выдыхаю и прислоняюсь к задней стенке клетки. Брюс выделил мне час на обед, и еда стоит прямо передо мной. Только есть совсем не хочется, после всего, что уже произошло сегодня, я слишком взвинчен.

Я просто хочу кончить.

Оглядываю клетку и, не заметив поблизости никого, достаю член.

Мне плевать, если кто-то будет смотреть, но в этом месте ничего не бывает бесплатно — даже уединение.

Поначалу я медленно провожу рукой по члену, почти не доставляя себе удовольствия, и вытягиваю одну ногу. Запрокидываю голову, когда от следующего движения внизу живота что-то сладко сжимается.

Теперь много времени не понадобится.

Главное — контроль.

Спешка все портит.

Я закрываю глаза, и от образов людей, наблюдающих за мной, по позвоночнику пробегает дрожь.

Их смех.

Их одобрительные крики.

Они

хотят увидеть мою сперму, а я хочу им ее дать.

Только дело никогда не в самой разрядке.

Дело в том, чтобы меня видели, когда я кончаю.

В том, чтобы дать людям представление, за которым они пришли, и все же оставить хоть что-то для себя.

Я ускоряю движения.

Каждый толчок ладони подводит меня все ближе к краю.

И в тот самый момент, когда удовольствие достигает пика, мои глаза распахиваются.

В глубине шатра стоит женщина.

Одна.

Молча.

И смотрит на меня.

Она не подходит ближе. Не касается себя. Не улыбается, не кривится в насмешке и ни с кем не перешептывается.

Просто стоит там, темные кудри обрамляют ее лицо, а взгляд прикован ко мне так, словно она пытается запомнить каждую деталь.

Вот это и выбивает меня из колеи.

Что-то в груди натягивается, будто струна, когда ее взгляд следует за моей рукой.

По моей груди.

По моему лицу.

Без жадности.

Без отчаяния.

Она просто… здесь.

И это ощущается… неправильно.

Нет ни желания угодить ей, ни привычного зуда под кожей, требующего, чтобы она причинила мне боль.

Здесь что-то более тихое.

Что-то…

Чего я, на хуй, вообще не узнаю.

По тому, как ее взгляд скользит вниз по моему телу, я почти ожидаю, что она присоединится.

Но она этого не делает.

Не шевелится.

Такое чувство, будто она просто смотрит на меня и ничего от меня не хочет.

А от меня всегда чего-нибудь хотят.

У меня дергается челюсть, и я ускоряю движение руки.

Сначала я собирался прикрыться, но к черту.

Пусть смотрит.

Я хочу кончить.

Движение руки сбивается, когда удовольствие тугим жаром собирается в яйцах, а затем белые горячие струи спермы покрывают мою ладонь.

Я нахожу взглядом те самые глаза, которые все еще наблюдают за мной, подношу пальцы к губам и слизываю сперму с кожи.

Она не произносит ни слова.

Когда я убираю член обратно в штаны, она разворачивается и выходит из шатра.

Кто, блядь, эта женщина?

Люди умоляли меня об этом.

Платили.

Но никто еще никогда просто… не смотрел, как я дарю удовольствие себе.

И почему-то кажется, будто это что-то значило.

— Ноги, мать их, отваливаются, — говорит Рокер сбоку от моей клетки, усаживаясь на скамью в первом ряду.

Рокер — один из наших клоунов, которые днем разгуливают по Карнавалу. Ночная жизнь, которую мы здесь устраиваем, его особо не привлекает, зато днем он развлекает публику и заставляет всех улыбаться.