Чтение онлайн

— Это что-то вроде дегустатора?

— В каком-то смысле. А вообще, эксперт-консультант.

— Какой из меня эксперт? Эксперт должен дело досконально знать, а я что в этом понимаю? Я даже за границей ни разу не был, что сколько стоит, понятия не имею.

— Ну тут много ума не нужно, быстро разберёшься. Я же тебе объясняю, главное, чтобы человек был надёжный. Я тебя натаскаю. Я во вторник улетаю в Египет, потом в Турцию, месяца на полтора. Если бы ты смог со мной поехать, через два месяца уже бы спецом был. Слушай, да бросай ты свою школу

на фиг! Поехали! Вдвоём прокатимся, молодость вспомним, разберёшься во всём! Ну сколько тебе в твоей школе платят?

— Четыре тысячи.

— Ого! Тогда да… Я тебе столько сразу платить не смогу. Если только половину… — Серёга помолчал секунду, с недоверием глядя на Олега. Потом в его лице мелькнула тень прозрения. — Погоди, это что, в рублях!!!

— А в чём же?

— Но, это меньше ста пятидесяти баксов! Сто тридцать где-то! И ты за такие деньги работаешь?!

— У нас некоторые и меньше получают.

— Блин! Они что, охренели! Да на такую зарплату ни один нормальный специалист не пойдёт. И ты, с двумя языками, за такие деньги там горбатишься!

— Должен же кто-то детей учить.

— Знаешь, вот только демагогии этой не надо. Если хочешь, чтобы у тебя люди хорошо работали, им платить нормально нужно, чтобы у них личный интерес был, чтобы с них потребовать можно было. А такие зарплаты можно назначать только если тебя качество работы, в действительности, не колышет. Я, конечно, слышал, что учителя мало получают, но столько… Я думал, что мало платят тем, кто, считай, не делает ничего, ну, там, вожатым, что ли. Я уборщицам больше плачу.

— Прибавить скоро обещают, пока, вроде, денег нет.

— Ой, Олежек, ты из себя идиота не строй! Из страны каждый год десятки миллиардов долларов за границу вывозят, только вокруг нефти такие суммы вертятся, что полмира купить можно. Денег у них нет! Да просто они плевать хотели на детей, на то, кто их и как учит. Не на своих, конечно. Своих они на Запад учиться отправляют. Но учителя-то, как же они позволяют себя так унижать? Почему вообще ещё работают?

— Ну жить-то нужно как-то, многие и не умеют больше ничего. Да и детей бросить — душа переворачивается. Ты понимаешь, когда они на тебя смотрят своими глазами, с верой в тебя какой-то смотрят, с надеждой… Как их подведёшь?

— Это да. У меня, когда я дома, бывает, Сашка, дочка моя, сядет рядом, прижмётся… Вот гады!

— Кто?

— Те, кто над нами измывается, кто на святых человеческих чувствах бабки клепает! Они же понимают, что детей совсем не бросят, что многие сами голодными останутся, а ребёнка накормят, что всегда, будут люди, которые даже без зарплаты детей учить станут. Не потому, что они святые, а потому, что они — люди. А раз так, то можно не зарплаты платить, а подачки кидать, чтобы с голоду совсем не повымерли. А остальные бабки можно с гораздо большей выгодой для себя использовать. Только знаешь, так ведь тоже нельзя. На вас же не просто плюют, они вас в глазах ваших учеников унижают. А какое уважение к таким учителям? Бастовать

нужно!

— Ладно тебе, Серёж, кого сейчас этой забастовкой испугаешь? Шахтёры на Горбатом мосту сколько касками своими стучали? Несколько лет, кажется? И что? Да ничего!

— Тогда увольняться всем из школ надо!

— Я вчера и уволился.

— Погоди, ты что, серьёзно?

— Вполне.

— А как же то, что ты мне сейчас про детей говорил?

— Выперли меня, сам бы, наверное, не ушёл. — Тебя?! За что?!

— Посчитали, что не достоин детей учить.

— Ты?! А кто же тогда достоин?! Что за бред! Да они должны были Богу молиться, что ты со своей дури в школу работать пошёл! С образованием своим, со своими знаниями. Да и вообще… Я-то тебя знаю. Я бы таким, как ты, в голодный год пищу раздавать доверял. Не достоин! Может, ты шутишь?

— Нет, Серёга, не шучу. Ты меня не расспрашивай, как-нибудь сам при случае расскажу. В общем, я свободен и, если твоё предложение ещё в силе, могу приступать к работе.

— Погоди, погоди, ты меня прямо ошарашил. Предложение, конечно, в силе.

Они немного помолчали.

— Ладно, давай к делу, — Серёга встряхнул головой, как бы отгоняя лишние, ненужные мысли, — улетаем во вторник. Загранпаспорт у тебя с собой?

— Нет, откуда я знал.

— Занеси обязательно сегодня, до вечера. Меня во второй половине дня не будет, секретарше дашь, она ксерокопию сделает.

— А виза?

— Египет и Турция — безвизовые. Платишь прямо в аэропорту и получаешь разрешение на въезд. Так, теперь о зарплате. Первое время будешь тысячу долларов получать, плюс, конечно, командировочные в поездках.

— Ты же говорил — две, — улыбнулся Олег.

— Ну… Нет, две — это много, это — потом, — в Серёге уже проснулся рачительный хозяин. — Вот опыта поднаберёшься, тогда и посмотрим. — Он достал из сейфа несколько стодолларовых бумажек. — Это на экипировку. Приоденься поприличней, но по-летнему. В Египте сейчас уже жара, под тридцать бывает, в Турции, правда, попрохладней. Дрянь на рынке не покупай, вещи должны быть скромными, но фирменными, по ним о тебе судить будут, оценивать. И отношение к тебе будет соответственное. А у них глаз на шмотки намётан. Турецкий «Армани» от родного влёт отличают. Собирайся на месячишко-полтора, нам чуть не сорок отелей посмотреть нужно. Вот, пожалуй, и всё. Время вылета и всё прочее тебе секретарша сообщит. Да! Мобильник у тебя есть?

— Откуда?

— Купи обязательно. Где попало не бери, поезжай в сервисный центр. Да смотри, чтобы тебе роуминг международный открыли. Номер мобильника секретарше оставишь, она с тобой связь поддерживать будет. Если что, звони прямо мне. Дерзай!

Дни до отъезда пролетели быстро. За суетой сборов, встречи родителей, ахов, охов, семейных застолий, посвящённых приезду, плавно переходящих в такие же застолья, посвящённые отъезду, мысли о школе и Ольге не то чтобы исчезли, но отдалились, стали какими-то малозначительными.