Чтение онлайн

– Лейка, ты не поняла. В воскресенье выставка. Надька в усиленном темпе малюет иконостас с харакирями, а я к нему уже мотивчик подобрала. Слова осталось только… А ты будешь у нас администратором, должна соответствовать. Деньги есть – я вспомнила, что полгода авторские за песни со сберкнижки не снимала. Там должно поднакопиться, тысяч пятнадцать – двадцать. Эх, не Америка, блин…

Я только вздохнула, не имея сил отбиваться от авантюры подружек, да и к бабке опаздываю. Впереди ещё целых пять

дней – что-нибудь придумаю.

В четверг вечером, после очередной вахты у бабки из ада (с лёгкой руки Андре мы называли её теперь только так), ввалившись домой, я вдруг услышала трёхэтажный мат. Орала Надька:

– Ять… Вообще охренела? Рыбку – не отдам! Это святое! Только Кошка меня понимала, слушала всегда, ни слова поперёк не сказала за всю свою недолгую жизнь! Не то что ты – тебя вообще никогда не заткнуть!

– Девчонки, чего опять ссоритесь? – Я устало присела на табурет. – Как же накурено на кухне, а?

– Да Надька свою Рыбку по имени Кошка зажимает, – хмыкнула Андре. – Говорит, что любит её до сих пор. Некрозоофилка прямо!

От усталости я плохо понимала, о чём речь. И спросила:

– Надь, ты что, кошечку завела? А при чём здесь рыбка?

– Ой, держите меня семеро… – закатилась от хохота Андре. – Лейк, её Рыбка уже давно, того… «Рыбка Кошка», которую Надин на тефалевой сковородке прикончила…

Надька, вскочив, схватила какие-то листы со стола и приголубила ими Андре по голове. Анька, отбиваясь, ржала как сумасшедшая и пряталась за меня.

– Так всё, брейк! Брейк! – завопила я. – Надь, сядь, а. Как человека тебя прошу. И ты, Ань, не подначивай. Что тут у вас? Вообще не понимаю, что происходит.

– «Лилиями» пусть подавится, а «Рыбку» не отдам, и не уговаривай. Мало ей того, что «Ирисы» у меня отбирает! Скотина! – Надька, покраснев, истерически чиркала колёсиком зажигалки, пытаясь прикурить.

– Нет, скажи, пожалуйста, какая краля! Тьфу! – возмущению Андре не было предела. – Я кручусь, а она… Как будто мне одной выставка нужна. Вон уже макет каталога прислали. Как я их уговорила в долг сделать, сама не понимаю. За себя никогда так не просила. С Вадимом договорилась, что плату за выставку возьмёт двумя Надькиными «нетленками» и процентом с продаж. Потратила время, водя его по мастерской. А Лятрекша даже не соизволила присоединиться! Озарение у неё, понимаешь ли. Красота по-японски, блин.

Надька только вздохнула.

Андре продолжала нагнетать ситуацию:

– Надь, у тебя ни стыда ни совести: мы же живём сейчас за счёт Лейки. Она в аду работает, дерьмо выносит, а ты пожалела две свои

маляки. Кстати, Вадим обещал, что повесит их среди картин этого, как его, Казимировича, – крутого аномалюка. Тебе ж прямая реклама…

– Анималиста, – поправила Надин. – А при чём тут мои «Лилии»? Это же растения.

– Вадим сказал, что морские лилии у тебя, как животные. И там же рыбки между ними плавают. Короче – он так захотел.

– Морские лилии – действительно разновидность иглокожих, – некстати дало о себе знать моё фундаментальное биологическое образование, полученное в ЛГУ. – Ближайшие родственники – морские звёзды и огурцы.

– Вот, даже Лейка согласна, – продолжала Андре прессовать подругу. – Эх ты, хоть её послушай, Лятрекша, она ж с красным дипломом единственная среди нас. Огурцов игложопых пожалела, нарисованных…

– Ладно, делайте, что хотите, – вздохнула Надька. – Лишь бы хоть одна картина нормально продалась, надоело консервами питаться. Кстати, что у нас с фуршетом – где деньги брать будем?

– Не ценишь ты меня, Надь, – хитро прищурилась Анька. – Я уже обо всём договорилась. Нам девочки из клуба «Грешницы» всё организуют. Знаешь такой? Я потом у них отработаю разок в ночном шоу.

– А, эти, «лишь бы нам было хорошо»? Не хиппи и не панки? – Надин озадаченно рассматривала макет каталога. – Никогда не понимала лесбиянок, как можно спать только с женщинами. Лучше уж бисексуалки – у них кругозор шире.

Андре лукаво посмотрела на меня, кивнув головой: мол, я всё понимаю, но тебя не выдам, ничего не скажу. Смеяться сил не было.

Подруги приступили к правке каталога, а еще надо было стартовые цены на шедевры Надин проставить. Меня клонило в сон, но отпускать меня спать они не собирались.

– Ань, вот зачем такая дорогая бумага и цветная печать? Сделали бы обычный прайс-лист, чёрно-белый, – бубнила недовольная потерей трёх картин (включая «Ирисы») Надин.

– Вот уж нет! – горячилась Андре. – Всё должно быть пафосно и богато. Сам Мультивенко приезжает к тебе на выставку, я договорилась. А за ним и его заместители потянулись. Глядишь, раскупят твои кули-мули по выгодной цене.

Я аж проснулась от неожиданности. Мы с Надькой уставились в четыре глаза на Аньку.

– Ну, не я лично договаривалась, Храм помог. У него с Мультивенко-старшим свои дела. Я, когда начала записывать песню «Харакири», рассказала Андрею про выставку, иначе пришлось бы за студию платить. Вот он и придумал – практически премьера песни. Сейчас уточняется список гостей. Теперь понимаешь, что всё должно быть шоколадно? Кстати, дай-ка телефон своего Мурашки, у меня парочка идей по поводу твоего критикана. Да, и надо легенду придумать для Лейки.