Чтение онлайн

Долг поднял свои глаза на высохшем от изнуряющей диеты лице и внимал старцу. Ему стало понятно, зачем он был приглашён на эту прогулку. Меж тем старец, после небольшой паузы, продолжал:

– Осознание Великого Долга перед собственной жизнью вместе с Волей к свершениям - способны творить чудеса! Поэтому перед входом в страну Лото- фагию у меня нет надписи, подобной преддверию Дантова ада: «Оставь надежду всяк сюда входящий!». Каждому заблудшему оставлена возможность вернуться к жизни.

А теперь мы прошествуем с вами в другую лабораторию, туда, где не прекра­щаются

усилия мускулов, ума и воли. Сами люди говорят: «Труд создал челове­ка». И они правы. Тогда чем же занимался всё это время я сам?

Творец засмеялся своим негромким смехом и простёр правую руку вперёд, туда, где среди плакучих ив виделись небольшие ворота со скромной надписью «Добро пожаловать!».

Глава 3

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Иван Петрович Марчуков осторожно преодолел несколько заметённых снегом ступенек, спускаясь вниз с драгоценной ношей в руках. Он усадил в сани жену, передал ей свёрток из тёплого одеяла, потом накрыл женщину и ребёнка большим овчинным тулупом.

Кобыла нетерпеливо скребла копытом снег. Марчуков освободил её от попо­ны, сел в сани и тронул вожжи:

– Но, милая!

Серая в яблоках лошадь, прижимая уши от налетевшего ветра, вытянула шею и зашагала, постепенно ускоряя ход. Иван любил эту лошадь за особенную дели­катность, она никогда не показывала характер, как, например, своенравная Ар­гентина. Сегодня он отказался от услуг конюха Ускова, обычно повсюду сопро­вождавшего своего начальника.

Дорога домой кажется короче, да и животное идёт резвее. Следы саней на на­катанной дороге уже почти замело, и Марчуков, поглядывая на редкую лесополо­су, посаженную вдоль дороги, заметил, что стало смеркаться. Главное миновать засветло лесистую местность, шли разговоры, что здесь объявились волки. При этой мысли Иван оглянулся на женщину: она, склонившись над ребёнком, чему- то улыбалась, но, словно почувствовав взгляд мужа, подняла голову, её поблед­невшее лицо светилось счастьем.

Кончилась лесополоса, и они въехали в мелкий перелесок. За кустами ракит­ника начинался овраг, и откуда-то с той стороны, где среди редких деревьев снег был глубок, раздался вой волка. Резеда рванула вперёд с удвоенной прытью, Иван засунул руку за пазуху, нащупывая семизарядный наган.

Снег продолжал падать, ветер закручивал снежные змейки под копытами ло­шади, швырял в лицо: более чем на десять метров уже ничего не было видно впе­реди - Резеда угадывала дорогу только одной ей известным способом.

– Ваня! Смотри!
– крикнула женщина.

Марчуков повернул голову и увидел волка. Он бежал по санному следу разме­ренно, не торопясь, не стараясь сократить дистанцию. Скорее всего, ждал, когда подоспеют остальные. А может, собратья пустились наперерез и встретят их там, где дорога делала поворот? У Ивана внутри похолодело, он уже пожалел, что не взял с собой конюха с ружьём.

Марчуков передал вожжи жене и, достав револьвер, стал дуть на пальцы. Про­махнуться было непростительно: этот серый должен упасть с первого выстрела, тогда остальным отобьёт охоту. Он лёг на сани и прицелился в тёмное пятно, двигающееся

за ними. Выстрел прозвучал сухой, хлёсткий. Иван услышал повиз­гивание: так скулит собака, которую ударили. Пятно исчезло. Марчуков вздохнул с облегчением и снова взялся за вожжи.

Кажется, он рано радовался: через десять минут уже несколько хищников бе­жали за ними по санному следу. Голод заставил стаю выйти на дорогу, а кровь собрата на снегу только возбуждала их инстинкты. Теперь волки станут обгонять лошадь и затем набросятся на неё. Иван знал случай, о котором рассказывал его отец. Безоружные люди ничего не могли поделать. На их глазах стая загрызла лошадь, но людей не тронула: им пришлось возвращаться в деревню пешком. Но нет, он не отдаст им Резеду. Да и как они с маленьким зимой, среди чистого поля? Пуль оставалось шесть. Ну, а если серых с десяток?

Известно было, что его конюх возит с собой в санях странное оружие. Длин­ный трёхгранный штык, прикреплённый к черенку из-под лопаты. «Зачем тебе?» - как-то спросил Марчуков. «Так, на всякий случай», - усмехнулся Усков. Кажется, этот случай наступил. Правой рукой Иван нащупал под соломой черенок и про­тянул жене:

– Паша, если что, коли что есть силы!

Она бережно уложила рядом с собой свёрток с ребёнком, накрыла его тулу­пом, стала над ним на колени, принимая в руки оружие. Ни тени страха в глазах молодой женщины. Эта умрёт, а не сойдёт с места!

Лобастый волк приблизился к саням метров на пять, остальные бежали поо­даль. Резеда, храпя и косясь глазом на сторону, неслась изо всех сил.

Иван выстрелил, целясь в низко наклоненную пасть с вывалившимся набок языком. Волк ткнулся мордой в снег и перевернулся через голову.

Это не остановило стаю, тем более что третий выстрел не попал в цель - сани сильно качнуло. Казалось, это не живые существа, а бесплотные духи несутся за ними следом в ускользающем дневном свете. Царь этих призраков - голод, и, чтобы сохранить стаю, они жертвуют своими соплеменниками.

Четвёртого выстрела не последовало. Иван принялся крутить барабан, ещё и ещё раз нажимал на спусковой крючок нагана, направленного на хищников. Без­отказное оружие не могло подвести, значит, дело в патронах.

Волки поравнялись с санями, и председатель всё ещё пытался выстрелить. Вдруг он увидел, как «лобастый» закувыркался в снегу и остался лежать в том месте, где упал. То же самое произошло с его собратьями. Бесплотные серые духи стали пропадать из поля зрения, они растворились в наступающих сумерках, как наваждение, как страшный сон.

В это трудно было поверить, тем более что сани с четой принимали в свои объятия ночь и метель, разыгравшаяся с новой силой. По тому, как Резеда успо­коилась и перешла на ровную рысь, Иван понял, что опасность действительно миновала - лошади чувствуют волка издалека. Он обнял жену, та прижалась к его щеке мокрым лицом: она плакала, и слёзы растворялись в мокром слепящем снегу. Но это длилось совсем недолго. Она огляделась вокруг и крикнула мужу сквозь завывания ветра:

– Ваня! Смотри, вон три ветлы виднеются в темени! Мы проскочили поворот!